— Давай рассказывай уже. Всё, — подчеркнул я интонацией.

Завлаб вздохнул, снова потянул меня за руку и проговорил, на этот раз почти жалобно:

— Да, конечно, расскажу — затем и позвал. Только давай пойдём уже, а то… никогда не знаешь, кто и когда за нами смотрит! Одно дело — гуляем, другое — совещанку решили устроить на улице…

Когда я всё же двинулся, он некоторое время молча шёл рядом и корчил рожи, изображая мучительные раздумья. Наконец, решился, повернулся ко мне и снова шёпотом выдал:

— Это всё секретность. Тебя не было вчера, поговорить бы не получилось, да и утром сегодня не того… ты извини, ладно? Мы, короче, вчера решили с профом сделать вид. Чтоб никого не посвящать, — заметив мой скептический взгляд, он вскинулся и зачастил: — Ты не думай, никакого такого плана не было! Этот резонанс клятый — случайность, мы ж наоборот хотели!

Тут мы снова завернули за тёмный угол, вышли на длинную прямую позади здания, и Андрей раскололся до основания. Оказалось, что эти ухари решили симулировать неудачу, чтобы финальный эксперимент провести в минимальном составе. Ночью. Расчёт был на то, что я открою окно прямо в помещение лаборатории, проведу туда всех причастных — «всего несколько человек! © Либанов» — и вот тогда-то мы втихую и жахнем.

— Ты же понимаешь, что если бы мы объявили, что можем вот такое сделать, Ивлев сейчас уже был бы тут? — на этот раз уже Андрей остановился посреди дороги и вперил в меня требовательный взгляд.

— И тогда это решение было бы уже чьим угодно, только не нашим. А я желаю решать этот вопрос сам! Хотя бы на первый раз.

Я поёжился.

— Правда — хочешь сам? Вот прям именно этот вопрос? Хм.

Либанов сразу же как-то съёжился, сгорбился, отвернулся… но потом переборол себя, повернулся снова ко мне, посмотрел твёрдо в глаза и ответил:

— Мы вообще-то договорились, что решаешь ты. Мы…

— Мы — это кто? — перебил его я.

— Я, проф и Дима. Все, кто в курсе, короче. У нас у каждого есть своё мнение, все написали на листочке и заклеили в конверт. Конверт у меня, — он полез в карман джинсов, вытащил смутно белеющий прямоугольник, — вот, держи. Так что, ты можешь выступить великодушным диктатором: хочешь — сам решай, хочешь — мнением народа поинтересуйся.

Выдернув мятый, согнутый вдвое конверт у него из пальцев, я спросил:

— А чего вдруг такая спешка? Собрались бы спокойно в термосе, поговорили.

В который раз воровато оглянувшись, Либанов увлёк меня дальше по дорожке.

— Понимаешь, сегодня ночью — оптимальный вариант. А у нас такая незадача с твоим состоянием. Вот что такое не везёт!