— Ну и что? Мы сами! Да и ты нам покажешь, как брёвна руками ломать.
— Ладно, — сказал я, развязывая фартук. — Пошли.
— Я с вами пойду, — вдруг сказала Вера. — Погляжу, как вы там тренируетесь. — Она смотрела на нас с интересом. — Ты полдня рассказывал, как тебя гоняют, а я это только в кино видела.
Степан навострил уши.
— Где видела?
— Неважно, — быстро сказала Вера. — Идёмте тренироваться.
— Михаил, вы с нами? — спросил я у вскочившего на ноги воина.
Глава 21 Живым живое, а мертвым мертвое
Глава 21. Живым живое, а мёртвым мёртвое
Сыча снимали с сука втроём. Николай и Анатолий, то и дело шипя от ушибов поддерживали за плечи, а Волох следил, чтобы рана не расширилась. А как только рана открылась тут же зажал её, чтобы перекрыть поток крови.
Сыч был в сознании, и натужно дышал сквозь стиснутые зубы. Он скалился и ругался, пока его поднимали, а когда Волох зажал рану сказать что-то настолько неприличное, что Николай опешил на секунду, но потом успокоился: раз ругается, значит, жить будет.
Павел, который уже выпил Еленино зелье, сидел рядом и, баюкая руку, старался быть хоть чем-то полезным. Поэтому руководил.
— Левее! Ниже! Эх, сук бы спилить. Вот елси бы не рука…
— Да тебе с руками вообще не везёт, — натужно сказал Анатолий, удержвиая вес Сыча. — Может руки, это не твоё.
— Не смеши, — процедил Сыч.
Сук вошёл в бок ниже рёбер и вышел неглубоко, — сказал Волох, осмотрев. — Хорошо еще, что дерево завалилось.
— Да что же тут хорошего, — процедил Сыч.
— А тем хорошо. что тебе бы все внутренности порвало, и ты бы так весело не отвечал, — ответил Анатолий. — А так тебе очень повезло, в рубашке родился.
— Да в какой уж рубашке, — стонал Сыч, которого уже переложили на расстеленный на земле тент.
— Хорошо что живот не распорот, и лёгкое не пробило, — добавил Николай. — Так, мясцо да рёбра немного зацепило. Жить будешь, старина.
— Мясо, — прохрипел Сыч, — а болит так, будто сердце.
— Ты, старый чёрт, в рубашке родился, — сказал Николай, разрывая рубаху на полосы. — На две ладони левее — и всё, поминай как звали.
— Я… — Сыч закашлялся. — Я его держал.
— Держал, брат, держал.
— Хорошо ведь держал?
— Отлично держал, — Николай затянул повязку, и Сыч зашипел. — Как клещ держал. Если бы не брыкался, то ни в жизть тебя бы не сбросил.
— Он тебя об сосну, а ты не отпустил, — подбадривал Анатолий, уже скручивая пробку с бутылька с зельем.
— То-то же, — простонал Сыч.
Затем Анатолий влил в него зелье, которое дал Макс, и Сыч тут же, будто расслабился.
Через четверть часа кровь почти перестала течь.
Павел сидел рядом, стиснув зубы, рука пульсировала болью.