— Мы тренируемся, — ответил Ефим, который завалился в траву рядом с нами.
— Ага, вижу, как вы тренируетесь, — фыркнула она и смерила Ефима таким взглядом что он тут же побледнел и сглотнул.
Глава 22 Поддержка ближнего
Мариса стояла подбоченившись, и с подозрением смотрела на нас.
Парни как-то сразу сникли. Уже привыкли, что месть Марисы всегда беспощадна и неотвратима. Но меня она не обманула, ей самой было ужасно интересно и хотелось поучаствовать.
Она разглядывала нас, а в глазах плескалось искреннее любопытство, в котором она никогда бы не призналась, даже под пытками.
Она обежала глазами весёлых мальчишек и Михаила, который устало привалился к стене. Но каждый раз её взгляд возвращался к Вере, которая сидела рядом со мной, вся растрёпанная и весёлая.
Мариса подобралась, у неё вздёрнулся подбородок.
— Ефи-и-им, — пропела Мариса. — А ты чего тут делаешь?
— Ничего, — Ефим тут же вытянулся в струнку.
— Мариса, мы тренируемся, давай с нами, — дипломатично сказал я.
Вере хватило одного взгляда. Она посмотрела на Марису снизу вверх и улыбнулась.
— Да не переживай ты, — сказала она. — Не уведу я твоего жениха.
Ефим вмиг стал бордовым, а Мариса аж задохнулась.
— Не мой он жених! — выпалила Мариса. — С чего вы взяли?
— Ага, — покивала Вера. — Оно и видно. И вообще мне молоденькие не нравятся, — Вера потянулась. — Мне по нраву мужчины постарше.
Мариса остолбенела и не нашлась что ответить. А у стены тягостно вздохнул и взялся за многострадальную голову один Михаил.
— Да и потом, — продолжила развлекаться Вера, — у меня свой жених есть. Вон Макс.
Тут поперхнулся уже я.
Михаил и вовсе уставился на меня во все глаза. Кажется, меня ждёт серьёзный мужской разговор. Зато Вере было весело.
— Ты что городишь? — прошипел я уголком губ.
— Молчи, жених, — сказала она, копируя манеру Глафиры.
— Я протестую, — выпалил я.
— Кто тебя спрашивает? Сейчас как огрею оглоблей, — Она даже мимику Глафирину скопировала.
И так натурально у неё получилось, что все захохотали. Мариса пыталась выглядеть серьёзной, но уголки её губ поползли вверх, а потом она и сама начала хихикать, под аккомпанемент гусиного хора. Даже Михаил рассмеялся, поняв, что его разыгрывают. Он-то хотел приглядывать за порядком, чтобы деревенские увальни не обидели чем Веронику, а она сама кого хочешь перещеголяет.
— Каждый раз бледнеешь, — весело рассмеялась Вера. — Лучше бы подыграл.
Степан заржал первым, потом Егорка свалился с забора, потом заржал Ефим — и, наконец, засмеялась сама Мариса, звонко и совершенно искренне, потому что удержаться было невозможно.