Это был первый день, когда он не думал про свои проблемы.
«А ведь мне лучше», — подумал Виктор и тут же разозлился. И на себя, и на Дарью с её правотой, и на весь белый свет, который устроен так по-дурацки: у тебя всё отняли, а тебе хорошо оттого, что ты двигал чужую мебель.
— Завтра-то придёшь? — спросила Дарья из глубины зала.
— Если не уеду, то приду, — буркнул он. — Дверь тебе перевешу. Она у тебя не в ту сторону открывается.
Глава 2 Новая стезя
Придорожная таверна в двух днях пути к югу была из тех, куда порядочные люди не заходят.
Низкий закопчённый потолок, окошки в ладонь, тяжёлый запах прогорклого жира. За столами сидели хмурые мужики, которые не улыбались, не смотрели друг на друга, и не спрашивали имён.
Пётр сидел в углу и пытался унять всепоглощающее чувство несправедливости.
Собеседники менялись. Сперва он изливался обознику, потом мужику с обмороженной рукой, потом просто кружке. Все они выслушивали примерно одно и то же, но с каждым повтором история становилась стройнее и обиднее.
— Меня всего лишили, — говорил он. — Понимаешь? Всего. Дома у меня больше нет, а я его двадцать лет строил. А это ведь не просто дом, это таверна! Я туда каждую доску сам ложил! И кто прогнал? Жена! Просто взяла и прогнала, слышишь? Двадцать лет с ней душа в душу, а как только выпал случай, так сразу и прогнала. И сына забрали-и-и. Мальчонку моего, оторвали от сердца, кровинушку, отдали чужому деду в лес, трудиться и мёд качать. А я честным мужиком был. Я никого не обижал, не грабил. Я работал.
Собеседник вяло кивал.
— А меня оболгали, — Пётр наклонялся ближе. — Приехал этот, из канцелярии. Искал к чему бы придраться. Надо ведь выслужиться. Ходил, вынюхивал, наслушался баб у колодца — и на тебе, нашёл козла отпущения. А дальше приговор и люди отвернулись. Из деревни вон, а всё имущество жене. Где такое видано, а? Где, я тебя спрашиваю⁈
К четвёртому вечеру собеседники у него кончились.
И тогда за его стол сел новый человек.
Пётр не заметил, откуда он взялся. Только что напротив было пусто, а теперь сидел мужчина лет сорока, неприметный, в добротной, но неброской одежде. Спокойный и внимательный. Он поставил перед Петром полную кружку и не притронулся к своей.
— Я слушал тебя вчера, — сказал он. — И позавчера.
— И чего? — набычился Пётр.
— Ничего. — Незнакомец пожал плечами. — Слушай, а мы тут команду собираем. Чисто для своих, для товарищей. Нас тоже жизнь потрепала. Ну а мы в ответ хотим потрепать всех. Знаешь, восстановить справедливость в этих краях. А то, почему это мы должны страдать?