А кожевник повернулся ко мне.
— Слышал я, — сказал он, — что и ты приложил руку к победе над броненосами.
— Слухи преувеличены, — смутившись от неожиданности, сказал я. — Мы там втроём были. И Елена перед этим их травой приложила.
— Слухи, парень, всегда преувеличены, — согласился Хорь. — Только, и на пустом они месте не растут.
Он развернул вторую тряпицу.
Внутри лежал фартук.
Кожаный, тёмный, длинный, до середины голени, с широкими лямками и карманом на груди. По виду, обычный рабочий фартук повара, каких у любого мясника по три штуки.
Только вот кожа была та самая, броненосья.
— Кожа лёгкая, поэтому в два слоя делали. И вот тут, по бокам, тоже. В ней и готовить, и у печи молотом стучать, а хоть и крепость брать. И от ножа спасёт, и от кипятка, и от жара. А если тебя кто в бок мечом пырнёт с придурью, то, глядишь, и убережёшься. Но я гляжу ты куртейку-то мою носишь. Так что я за тебя спокоен.
Я взял фартук.
Он был тяжелее обычного, но ненамного, и лёг по фигуре как влитой. Кожа была мягкая, и бархатистая, с едва заметным матовым отливом.
— Хорь, — восхитился я. — Это же произведение искусства…
— Это просто фартук, — отрезал кожевник. — Повару фартук нужен? Нужен. Вот и носи.
От автора:
Я тут узнал, что у одного моего читателя, вчера был День рождения!
Дорогой Джон Пак, Поздравляю тебя от всей души.
И казалось бы, как это всё связано. Но я планировал взять сегодня выходной, но в качестве подарка, водьму его попозже! Спасибо, что читаете и даже в день рожения!
Глава 4 Выбор каждого
Я ощупывал свой новый фартук и не мог нарадоваться. Может, он выглядел не так круто, как доспех Анатолия, но доставил не меньше восторга.
— Скоро буду собираться в дорогу, — произнёс Хорь, который наблюдал за мной, явно довольный произведённым эффектом.
— Уже уезжаешь? Вроде ведь только приехали. — Удивился Анатолий.
— Да, третий день уже пошёл, — хекнул кожевник. — Пора возвращаться в Дубовый Яр. Дома дел невпроворот. Шкуры лежат невыделанные, заказ на упряжь для баронского сотника висит с весны. Да и Виктора надо сопроводить, он один не доберётся.
— Это верно, — нахмурившись, покивал Павел. — Виктору тяжело здесь, вдали от дома.
Я припомнил, как Виктор выгнал Павла прочь, когда тот, по доброте душевной взялся восстанавливать его таверну.
Удивительный, всё же Павел человек. Не держит обид за былое, и ко всем относится по-человечески.
Хорь потопал в сторону выхода со двора, за ним зашагал и Илья, но я догнал кузнеца.
— Слушай, Илья, твои изделия пришлись очень кстати, и качество отменное. И мангал и коптильня. А ножи какие!