— Например?
— Например, я вижу свойства трав. — Я кивнул на связки под потолком. — Смотрю — и вижу: что она делает, для чего годится, с чем сочетается. Не читаю, а именно вижу, словно это часть самой травы.
Вера подняла голову.
Я снял два пучка и положил перед ней.
— Вот петрелия. А это бодрянка.
Вера склонилась над ними.
Она смотрела долго и честно: брала в руки, растирала лист между пальцами, нюхала, разглядывала на просвет.
— Ничего, — сказала она наконец. — Трава как трава.
— Попробуй сказать о них что-то.
— Одна пахнет как петрушка, вторая горькая.
— Совсем ничего?
— Может, я не так смотрю?
— Может. — Я пожал плечами. — Я, если честно, тоже не сразу всё увидел. Первое время у меня вообще ничего не всплывало. Только пару травок случайно определил.
— И как у тебя это выглядело?
— Как надписи.
Вера задумчиво покрутила бодрянку.
— Значит, у меня что-то другое, — сказала она. — Ладно. Разберусь.
Из-под стола показалась когтистая лапка и мокрый нос, которая попыталась цапнуть вкусняшку, но я отложил пучки трав подальше от края.
Картошка дошла через полчаса.
Я снял крышку, и над казаном поднялся такой пар, что в зале кто-то застонал в голос.
Блюдо было именно таким, как надо. Мясо распадалось на волокна от одного прикосновения ложки, но кусками, а не в кашу. Картошка держала форму, но верхний слой у неё разварился и загустил соус, и весь казан стоял в тёмной, блестящей, тягучей подливе. Морковь пропиталась и давала всему блюду особый цвет.
Я бросил сверху рубленую петрелию и бодрянку, и накрыл крышкой на пару минут.
Пробовал новое блюдо я с самым серьёзным видом.
— Ну? — не выдержала Вера.
— Как у бабушки, — одобрил я.
Создано новое блюдо: тушёная картошка с мясом.
Изысканность: выше средней.
Прогресс Кулинария: очки не начислены (навык в пределе).
— Генка! — крикнул я. — Разноси гостям новое блюдо!
Мальчишка мгновенно возник в у стола. Глаза у него так и блестели. Люди затаили дыхание в ожидание.
— Что—то новенькое, или опять котлетни? — спросил один осоторожно.
— Новенькое, — улыбнулся я и по залу пронёсся довольный гул.
Глафира вернулась со сметаной ровно к раздаче.
Я поблагодарил её публично, при всех назвал сметану лучшей в округе — и она осталась совершенно довольна, а на кухню больше не полезла.
Пока Генка бегал с мисками, я рассказывал Вере про барьер, дерево и про оленя. А главное, про то, что для перехода, по всей видимости, нужна жертва, сильное существо высокого ранга. Про то как я вылечил оленя, вместо того чтобы убить.
Вера слушала, не перебивая.
— И что, — спросила она наконец. — Не жалеешь, что не убил?