Я сделал паузу. Документировать это было глупо, но…
Облизнул губы, кипя от злости и все еще ощущая вкус бурбона, который пил в машине.
Я жаждал на это посмотреть. Чтобы пережить это заново. Видеть, как он страдает снова и снова.
— Посмотри на меня, — прошептал я.
Он тяжело дышал, я подошел и снял с него служебный пояс, уронив его на землю.
— Посмотри на меня, — тихо зарычал я снова.
Он медленно поднял глаза и мы встретились взглядами. В уголках его глаз появились морщинки, будто он узнал меня.
А потом… засранец улыбнулся.
— Ты думаешь, это моя вина? — спросил он так тихо, чтобы только я его услышал. — Что она отвергла тебя?
Я сжал кулаки.
А потом он засмеялся, обнажая зубы, блестевшие от его собственной крови.
— Я был бы счастлив, — сказал он. — Еще лучше, если бы она забеременела. Иметь все эти деньги, власть и связи? Бесценно. Наконец-то она была бы полезной.
Я замер, едва дыша.
Он сплюнул, заливая все вокруг кровью.
Но я даже не моргнул.
— Она знала, что ты неудачник, — сказал он. — Ты оказался бы просто пьяным бабником, каким ты сейчас являешься, и не вписывался бы в ее жизнь.
Моя кровь закипела с новой силой.
Он знал, кто мы такие, но мне было все равно. Маски и шепот были для камеры, а не для него.
Он был прав? Нет. Она не говорила этого, но знал, что она любит меня. Чувствовал это.
Это был он. Он заставил ее забыть обо мне. Он напугал ее.
— И это просто напоминаю, — продолжил он, — что она давно уехала и ей прекрасно живется без тебя, ты никогда не станешь для нее чем-то большим. Ты никогда не будешь достаточно хорош для нее.
Я покачал головой, мои глаза горели.
Кай прочистил горло позади меня.
— Мы не можем оставаться здесь долго, Уилл, — прошептал он. — Давай сделаем это.
Но Мартин Скотт улыбнулся, видя, какое влияние на меня оказывают его слова.
— Она больше никогда на тебя не смотрела, — сказал он. — Не так ли?
Я перестал дышать.
— Она никогда не звонила. Даже с тех пор, как закончила учебу и обрела свободу, верно?
Как он это узнал?
Она могла бы позвонить мне. Ее ничто не останавливало набрать мой номер, когда брат исчез из ее жизни.
Он снова засмеялся.
— Ты никогда не будешь достаточно хорош для нее.
Я взмахнул кулаком, стиснул зубы и зарычал, ударив его по лицу.
Пошел ты.
Из меня вырывалось рыдание, но я быстро подавил его.
Ублюдок.
Я ударил его еще раз, снова и снова, пока он не перестал смеяться, а мои суставы не начали болеть так, будто были в огне.
Из моих глаз текли слезы, и весь мир будто перевернулся, когда я наносил удары.
Пошел ты. Пошел ты.
Вступил Кай, пригрозив ему держаться подальше от несовершеннолетних, а затем я снова принялся за дело, пиная и колотя его, пока на моих руках не смешалась его и моя кровь, и я ничего не мог сделать, кроме как рассмеяться.