Так продолжалось, пока он не потерял сознание, и парням не пришлось оттаскивать меня от него.
Мы бросили его тело на обочине дороги, укатили на внедорожнике Дэймона и использовали одноразовый телефон, чтобы позвонить в полицию, чтобы сообщить о его местонахождении.
И мне было все равно, поможет ли это вернуть ее или нет. Он заслужил это.
Если бы у него была хоть каплям мозгов, он бы держал рот на замке. Он знал, что нам известно о Ривер Лэйтон.
Свидетели.
Если бы она одна заговорила, то могла бы солгать.
Но все мы вчетвером.
Дэймон подбросил Кая до дома, а затем меня.
— Хочешь выпить? — спросил он.
Я покачал головой. У меня в комнате есть вещи получше, но он не оценит этого.
— Увидимся завтра. — Я закрыл дверцу машины, и он уехал. Пока поднимался по ступеням, рассматривал кровь на руках.
Я не хотел заходить внутрь. Посмотрел на дом — серое, каменное, трехэтажное здание с винным погребом и баскетбольной площадкой на заднем дворе.
Я был счастливчиком.
И гребаным неудачником.
Он прав, я чувствовал это.
Развернулся и пошел, сжимая сотовый в кармане.
У меня не было желания смотреть запись снова.
Спустился по подъездной дорожке и направился по дороге обратно к городу, достал телефон, чтобы удалить видео. Хотел, чтобы его не существовало.
Хотел стереть все о себе, потому что ненавидел себя так же сильно, как и она.
— Эй, чувак! — кто-то окликнул меня.
Я поднял глаза, закрыл телефон, прежде чем успел закончить, и сунул его в карман.
Брайс подъехал, глядя на меня через открытое окно. У него в машине сидела девушка, и я наклонился, выдавливая улыбку и засунув окровавленные руки в карманы.
Он изучал меня, словно чувствуя что-то.
— Тебя подвезти?
Я покачал головой.
— Нет, — сказал я. — Но спасибо.
Он медленно кивнул, все еще неуверенно.
— О… хорошо.
Он умчался, и я вытащил руки, ненавидя это чувство внутри меня.
Скотт был прав. Прошло почти два года, а я все еще тосковал, пока она не проявляла ни малейшего интереса. Ни взгляда, ни намека, ни шепота с ее стороны.
Она считала меня ничтожеством.
Я шел и шел, через город, мимо беседки, которую, по слухам, она забросила, еще когда я приезжал в последний раз на Рождество.
Не хотел видеть ни ее, ни что-либо с ней связанное. Просто хотел, чтобы боль ушла.
Прежде чем осознал, я прошел к дому Дэймона, поднялся по лестнице вслед за горничной на третий этаж и постучал.
Я услышал легкий шепот и шарканье, а потом он открыл дверь. В домашних штанах, только что после душа, без рубашки.
Его брови в удивлении приподнялись.
— Пришел поглазеть на мой гроб? — пошутил он.
Я оглянулся и увидел кровать.