— Ничего не в порядке!
Она вытерла пот с лица и пошла в ванную, включив кран, пока Эмери допивала бурбон и наливала себе еще порцию. Она тихо стояла, а я продолжал дергать за шестисотфунтовую беговую дорожку, как будто действительно мог освободиться. Что здесь происходило? Что они собирались делать? Взять все под контроль? Привлечь остальных?
Эмери посмотрела на нас — или на меня — сквозь очки и на мгновение помедлила, прежде чем взять стакан и сесть на ковер перед нами, достаточно далеко, чтобы мы не могли до нее дотянуться.
Я выдержал ее взгляд.
— Когда ты отвез меня домой с выездного матча, — сказала она, — и мы остановились в «Бухте», у меня возникла одна мысль той ночью.
В ту ночь она только и делала, что думала. Она все переосмыслила.
— Часть меня сопротивлялась тебе, потому что я не хотела впутывать тебя в свою ужасную жизнь, — сказала она. — Я была смущена, полна гнева и отчаянья. Я ничего не могла тебе дать.
В ответ я приподнял подбородок, но промолчал.
— Но другая часть меня боялась, что я променяю одно насилие на другое, — объяснила она. — То, как ты меня принуждал, давил на меня, не оставлял в покое, когда я просила об этом… Пытался меня напугать.
Мой взгляд дрогнул, пока слушал ее. Я никогда не был жестоким. Немного избалованным и дерзким, но никогда не хотел причинять ей боль.
Она опустила глаза и сделала глоток.
— Эта мысль покинула меня так же быстро, как и пришла, — добавила она, — потому что я хотела тебя и в глубине души так крепко держалась за надежду. Мне это было нужно. — Она снова подняла взгляд. — Но теперь мне интересно, была ли права. И вот я снова вся в синяках. Может, твой мир такой же ужасный, как и мой.
Я покачал головой, но любое несогласие, которое хотел выразить, застревало в горле.
— Чего ты хочешь от меня? — спросила она, как будто Эйдина и Алекс не было в комнате. А потом задала вопрос более жестким тоном: — А? Чего ты хочешь?
Алекс опустилась позади нее, выглядывая через ее плечо. Две женщины сидели напротив, бросая нам вызов.
— Кто меня сюда привез? — спросила Эмми. — Кто думал, что я должна быть здесь с тобой? Может быть, Дэймон? Майкл?
— Может, это был кто-то, кто тебя ненавидит? — парировал я. — Твой брат?
Она колебалась.
— Почему сейчас?
Я хмыкнул, приподнявшись, чтобы вытереть кровь, капающую с верхней губы.
— Думаю, ты знаешь почему.
Мы обменялись взглядами — она знала, о чем я говорю. Она была его слабым местом. Единственным человеком, который знал, что они сделали, чтобы отправить меня и моих друзей в тюрьму.
— Это место стоит денег, — заявила она.