Я наблюдала, как он бегает по дому, хватает разбросанные вещи: зарядку от телефона, забытую на столе перчатку. Он напоминал мне большого, немного растерянного медведя, которого внезапно разбудили посреди зимы. Во мне боролись два чувства: жгучее желание крикнуть «Останься!» и холодный, рациональный страх — страх показаться навязчивой, глупой, страх разрушить эту хрупкую магию нашим «завтра».

И под этим всем, как лед под снегом, таилась правда. Правда, которую я должна была ему рассказать еще тогда, в заснеженном доме. Каждый его взгляд, каждая улыбка делали этот груз тяжелее. Я открыла рот.

— Алексей...

Он обернулся, в руке — второй носок. Его взгляд был вопрошающим, но отвлеченным. Мысленно он уже был там, на своем «объекте».

— Да, Вик?

Слова застряли у меня в горле комом. Я увидела в его глазах не терпение, а легкое беспокойство о времени. Он ждал простой просьбы вроде «не забудь...» или пожелания удачи. Не исповеди.

— Ничего, — выдохнула я, опуская глаза. — Осторожнее на дорогах. Говорят, гололед.

Он кивнул, мягко потрепал меня по волосам — жест утешения, прощания. — Обязательно. Я... перезвоню. Как разберусь.

Я знала, что это вежливая пустая фраза. Как «будем на связи». Он не перезвонит. Или перезвонит через три дня с формальным «привет, как дела». Наша сказка заканчивалась под треск чужих салютов.

Машину привезли через час. Мы вышли на мороз встречать эвакуатор. Было тихо, только снег хрустел под ногами. Он нервно похлопывал себя по карманам, проверяя документы, ключи. Казалось, он уже мысленно уехал.

— Спасибо тебе, Вика, — сказал он, когда его «Ладу» аккуратно спустили с платформы. — За всё. За этот... неожиданный Новый год.

«Скажи сейчас», — кричало внутри меня. Но я лишь улыбнулась, и улыбка вышла натянутой, как проволока. — Да не за что. Всегда рада помочь заблудившемуся путнику.

Он сел за руль, повернул ключ. Двигатель завелся с первого раза, ровно и уверенно. Здоровый, предательский звук. Он помахал мне рукой через стекло. Я помахала в ответ, стоя одна посреди белого двора, и смотрела, как задние фонари тают в зимней дымке. Холод проник под одежду и поселился где-то глубоко внутри, в самой сердцевине.

Вернувшись в дом, я пыталась занять себя. Убрала блестки, вымыла чашки. Но тишина давила. Она была громче любого шума. Тогда я взяла телефон. И мы начали переписываться. Сначала это были формальности.

Он (21:15):До места добрался. Дорога скользкая, ты была права.

Я (21:20):Рада, что доехал. У нас тут снова снег пошел.

Он (22:05): Застрял на объекте. Все сложно.

Я (22:10): Не торопись. Выпей горячего чаю, если есть.