Он замер, глядя на меня.
— Главная формула? — тихо переспросил он.
— Да, — выдохнула я. — Она выглядит так: «Виктория плюс Алексей, умноженные на время, в степени «несмотря ни на что». Равняется… не знаю. Но равняется чему-то очень хорошему.
Он смотрел на меня так, словно я только что вывела теорию всего. Потом его лицо озарилось не просто улыбкой, а сиянием, которое затмевало все неудачные фейерверки.
— Ты… ты только что произнесла самую красивую и самую ненаучную формулу на свете, — сказал он. — И я полностью согласен с результатом вычислений. Но для чистоты эксперимента, — он придвинулся ближе, — нам нужно продолжать собирать данные. Много-много лет подряд. Каждый день. Согласна?
— Это звучит как очень долгий и очень весёлый эксперимент, — прошептала я, уже целуя его, чувствуя на губах вкус чая, лимона и будущего. — Я согласна быть твоим соисследователем. Главное — никаких чемоданов и взрывчатки в контрольной группе.
— Обещаю, — засмеялся он прямо в поцелуе. — Только ананасы в виде звёздочек. И банки. Пустые. Без инцидентов.
И за окном, в тёмном новогоднем небе, наконец-то, уже без нашего участия, расцвели чужие, правильные, красивые салюты. А нам было достаточно своего — из конфетти, блёсток и этого тёплого, смешного, абсолютно безупречного хаоса вдвоём.
Его смех, теплый и бархатистый, все еще отзывался на моих губах. За окном, в черном бархате неба, расцветали чужие, далекие салюты, а наш собственный — из блесток, глупых шуток и тишины, наконец-то ставшей дружелюбной, — был куда лучше. Я прижалась к его плечу, чувствуя, как отступает весь мир с его проблемами. Нас было двое. И этот момент казался вечностью.
А потом его телефон завибрировал. Не звонком, нет — настойчивой, деловой серией сообщений. Он вздохнул, и его тело на мгновение напряглось. Я почувствовала это, даже не видя его лица.
— Опять работа? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал легко, но внутри что-то съежилось.
— Да, — он отстранился, взглянув на экран. Его лицо, только что расслабленное и мягкое, снова стало сосредоточенным. Чужое. — Меня вызывают. Срочно. Проблема на объекте, без меня не разберутся.
Слова «объект», «проблема» прозвучали как приговор. Они выдернули нас из нашего маленького кокона и швырнули обратно в реальность, где у него есть обязанности, график и жизнь, в которой я была лишь случайным, пусть и очень теплым, эпизодом.
— Прямо сейчас? — я не смогла скрыть разочарование.
— К сожалению. Машину мне должны были отвезти в сервис, но, судя по всему, починили и сейчас привезут. — Он уже встал, его движения стали резкими, деловыми. — Мне нужно собраться.