Я рассмеялась. Это было до глупости узнаваемо.
— Ещё! — потребовала я.
— Хорошо. Собираются как-то физик, математик и программист у камина. Гаснет свет. Физик говорит: «Нужно исследовать природу явления и создать источник света». Математик: «Нужно формально описать условия темноты и найти решение». А программист: «А давайте зажжем свечу. Если решится одна задача, значит, это масштабируемое решение».
— То есть действовать по наитию? — уточнила я.
— Нет, — его глаза хищно блеснули. — Использовать проверенное, работающее решение, даже если ты не до конца понимаешь, как оно устроено. Главное — результат. Вот, кстати, почему у меня в рассылке был кот. Я не до конца разобрался с новым интерфейсом почтового клиента, но нажал на кнопку, которая казалась правильной. Оказалось, что это кнопка «прикрепить последнее сохранённое изображение». А я накануне как раз фотку кота редактировал.
Мы оба смеялись уже так, что эхо разносилось по заснеженному лесу. Он смеялся, запрокинув голову, и в этом смехе не было ни капли той прежней скованности. Было просто весело.
Дорога обратно давалась ему уже легче. Мы болтали о ерунде, о том, как странно встречать Новый год не в городе, а в такой глуши. Он рассказал, что его кот Вася на самом деле терпеть не может эту шапочку, но ради вкусняшки готов на всё.
Уже почти у домиков, на ровном, казалось бы, месте, он вдруг пошатнулся.
— Ой, — просто сказал он, и его лицо исказила гримаса. Он схватился за лоб. — Кажется... голова. Всё поплыло...
Он неловко замахал руками, сделал шаг в сторону от лыжни и с нелепым, преувеличенным хлюпом повалился в глубокий, пушистый сугроб. Лыжи торчали вверх, как две бесполезные стрелки.
— Алексей! — у меня сердце ёкнуло. Я моментально отстегнула свои лыжи и бросилась к нему. — Господи, я же говорила, не перенапрягаться! Где болит?
Я наклонилась над ним, отбрасывая снег с его куртки. Лицо его было прикрыто рукой.
— Алексей, давай я помогу... — я протянула руку, чтобы убрать его руку с лица и посмотреть в глаза.
Я наклонилась над ним, отбрасывая снег с его куртки. Лицо его было прикрыто рукой.
— Алексей, давай я помогу... — я протянула руку, чтобы убрать его руку с лица и посмотреть в глаза.
В этот миг он убрал руку. На его лице не было ни боли, ни страдания. Только озорное, почти мальчишеское ожидание и чуть виноватая улыбка. Прежде чем я успела что-то сообразить, он легко приподнялся на локте, его свободная рука мягко коснулась моей щеки и он поцеловал меня.
Поцелуй был неожиданным, мягким и пахнущим морозным воздухом и хвоей. Длился он всего секунду, но время вокруг будто растянулось.