— Ну что, — сказала я, открывая дверь. — Заходи греться. Чай, печенье, обсуждение тактики поведения при встрече с белками.

Он вошел, старательно отряхиваясь от снега на коврике. В маленькой гостиной сразу стало как-то уютно и тесно от его присутствия.

Пока я хлопотала с чайником, он разглядывал мои книжки на полке и случайно задел локтем вазу с сухоцветами.

— Осторожно! — крикнула я, но было поздно. Ваза пошатнулась, и несколько лепестков посыпались на стол.

— Вот досада, — пробормотал он, пытаясь собрать их. — Кажется, я несовместим с твоим интерьером. Ошибаюсь протокол взаимодействия с физическими объектами.

— Ничего страшного, — успокоила я его, ставя на стол чашки. — Просто добавим немного хаоса. Для баланса.

Мы пили чай, и он рассказал, что завтра утром, собственно, должен был уезжать, но теперь дело было только за его самочувствием.

В комнате вдруг стало тихо. Даже слишком.

— Значит, завтра? — переспросила я, глядя на пар, поднимающийся из чашки.

— Да. Утром. Если, конечно, не найдется причина задержаться, — он произнес это быстро, не глядя на меня, и тут же покраснел, поняв двусмысленность. — То есть... я хотел сказать... реабилитация, в общем-то, еще не завершена... теоретически...

Я смотрела на него — этого нелепого, умного, бесконечно трогательного человека, который сидел на краешке стула и боялся пролить на себя чай. И поняла, что не хочу, чтобы он уезжал завтра.

— Тебе знакома концепция «горячего фикса»? — спросила я вдруг.

— Ну... да. Это срочное исправление критической ошибки прямо на работающей системе, — ответил он, удивленно подняв бровь.

— Вот именно. А теперь представь, что твой отъезд завтра утром — это такая критическая ошибка в нашей... текущей конфигурации. Поэтому я вношу срочный патч.

— Какой? — в его голосе прозвучала надежда.

— Пункт шестой. Отмена преждевременного отъезда по причине... необходимости завершить реабилитацию. Основание: пациент до сих пор не научился правильно падать в сугробах. Это требует дополнительных практических занятий. Завтра. Как минимум.

Он уставился на меня, а потом медленно, по-настоящему, улыбнулся. Такой улыбки я у него еще не видела — широкой, без тени смущения.

— Резервную копию билетов, кажется, можно откатить, — сказал он. — Я... поддержу твой патч.

— Отлично, — кивнула я, чувствуя, как на душе стало тепло и очень-очень спокойно. — Тогда завтра планируем продвинутый курс. А сейчас — давай просто допьем чай. Без происшествий.

— Обещать не могу, — честно произнес он, и в его глазах снова запрыгал тот самый озорной огонек.