Отец резко поднимается на ноги, и я инстинктивно отшатываюсь.

— Ты — часть семьи, Амина. И твоя обязанность — укреплять эту семью, а не позорить ее своими капризами. Страшно ей… Все боялись. Мать твоя тоже боялась, когда я ее в дом привел. Ничего, живем тридцать лет. Или ты хочешь сказать, что мать твоя несчастлива? Что я плохо ей хоть раз сделал?

Она смотрит на меня испытывающе, а когда понимает, что сказать мне нечего, подходит к столу, берет один из отрезов ткани — тяжелый, бордовый бархат — и швыряет его мне в руки.

— Я слышал, подружка твоя Дария тоже замуж выходит. Скорая свадьба у них будет, вот-вот. Сразу после нее — твой никах. Видимо, все наши боятся, что их дочери повторят судьбу падших.

Понятно предельно, кого он подразумевает под этим словом. Тех девочек, что успели оступиться.

У меня подкашиваются ноги. Я прижимаю ткань к груди, надеясь, что она как-то мне поможет.

— Так… скоро?

— Именно, — отец смотрит мне прямо в глаза, и я вижу в них приговор. — Салим улетает по делам в Турцию через несколько недель и хочет, чтобы ты поехала с ним уже как жена. Так что сразу после подружки твоей мулла прочитает никах, а большую свадьбу сыграем, когда вернетесь.

Я сглатываю. Господи, уже? Так скоро?

Мир вокруг словно рушится. Сначала Марьям, теперь Дария, а дальше… я? Несколько месяцев превратились в несколько недель.

— Но ведь… — шепчу я побелевшими губами. — Это слишком быстро. Я не готова.

— Готовься. Мать поможет. И чтобы я больше не слышал ни слова про других женихов. Твоя судьба решена. Иди к себе.

Я не помню, как выхожу из гостиной. Не помню, как поднимаюсь по лестнице на ватных ногах. Я вваливаюсь в свою спальню и сползаю по двери на пол, все еще сжимая в руках этот проклятый бархат.

Это конец.

Все мои жалкие попытки найти выход рассыпались в прах. Отец не просто нашел мне мужа, он продал меня. Быстро, выгодно и без права возврата. Послезавтра я стану женой Салима. Он увезет меня в Турцию, и там я буду полностью в его власти. Вдали от дома, от друзей, от любой надежды на спасение.

Я отшвыриваю ткань в сторону, как противного паука, которых до смерти боюсь. Подползаю к кровати и судорожно ищу телефон под матрасом.

Мне нужно услышать голос. Чей угодно, который скажет мне, что все будет хорошо. Но звонить Дари бесполезно — она сама в эйфории от своей предстоящей свадьбы. Марьям? Она уже замужем и ей наверняка не до раздачи советов.

Пальцы натыкаются на холодный корпус смартфона.

Я достаю его. Включаю.

Пусто. Никаких новых сообщений.

«Я тебя понял».

Он действительно понял. Он понял, что я слабая. Что я не стою того, чтобы за меня бороться.