Он говорил об этом так просто, без обиды и злости, лишь со сдержанной иронией, и с каждой новой фразой у меня начинала сильнее кружиться голова.

— Это жестоко.

В попытке вернуть равновесие я поднялась и взяла свой стакан, чтобы сделать пару глотков.

— Это просто герцог Керн. Любой из них, — Бруно пожал плечами так, словно все сказанное им ничего не значило. — Удо, которого ты знала, не был таким уж плохим человеком, Мира. Хотя тебе и сложно будет в это поверить. Просто меня воспитывали нормальные люди, а его — наши родители. Разница в этом.

Я не бралась гадать, что именно помогло ему расслабиться, выпитый коньяк или возможность сказать, наконец, правду, но взгляд его совершенно точно смягчился.

— Поэтому ты поселился в этом лесу. Ты рассказал Удо, и…

Бруно качнул головой, призывая меня остановиться.

— Нет. Он всегда обо мне знал. В детстве мы много времени проводили вместе. До тех пор, пока он не начал взрослеть, и вещей, в которых мы расходились, не стало слишком много. Скажу тебе больше, дорогая Мира, под конец жизни на нашего отца напала несвойственная ему сентиментальность. Он должным образом оформил все бумаги, необходимые для того, чтобы подтвердить мое право на имя и титул. Признаться, я ожидал, что Удо их сожжет, но он уверил меня, что они хранятся в запертом на ключ ящике стола в его кабинете. Я еще не проверял.

Коньяк, показавшийся мне чистым спиртом, обжег горло так сильно, что мне пришлось прижать к нему ладонь.

— Значит, законным герцогом Керном все это время был ты.

— Но мы с Удо распределили обязанности несколько иначе, — он коротко улыбнулся мне, и даже на расстоянии я заметила складки в уголках его глаз, какие появляются после тяжелых переживаний и огромной усталости. — Так было проще для всех. Я мог продолжать жить так, как мне удобно, а он получил то, к чему его готовили с детства.

Их заподозренное мною и так внезапно подтвердившееся родство объясняло все: и решительность, с которой Бруно спорил с моим мужем, и то, как надежно он мог защититься от его колдовства. Даже то, что Удо не прикончил его на месте, застав со мной.

— Поэтому он женился на мне? Я напомнила ему о матери?

Бруно наконец поднялся с дивана. Он направился не к столику, а ко мне, и по мере того, как он приближался, у меня сердце уходило в пятки.

— Последние десять, а то и двенадцать поколений герцоги Керны были первостатейными мерзавцами. Сейчас на свете тоже живет достаточно людей, желающих проклясть этот род. Одну из них звали Магда, — он понизил голос, потому что остановился вплотную ко мне, и говорить громче нужды не было. — Во время службы в Столице отец не жил монахом. Он много чего пообещал ей, и многого ее лишил, когда она потребовала от него выполнения данных обещаний. Она покинула потом Столицу, вышла замуж за простого, но хорошего человека, купца. Я разыскал ее, когда мне было семнадцать. Нанялся простым работником в ее дом. Ушел, когда ее не стало.