[2] Жалеть — любить.
[3] Подспудный — скрытый, тайный.
— Ты их хотел показать отцу? Эти бумаги?
— Я обещал твоему отцу сегодня их показать, — соврал я. — Достал документы утром после разговора с Алексеем Михайловичем из хранилища и принёс, когда Матвеев позвал меня. Думал, по этому поводу позвал. А тут — целование креста… Растерялся…
— Мне покажешь?
— Не сейчас и не здесь же, — сказал я, глядя на царевича укоризненно.
— Да, не здесь. Пошли к тебе. Тут запах, как в конюшне. От них смрад такой…
Алексей не уточнил, от кого смрад, но и так было понятно. Не все бояре отличались чистоплотностью, а одежды носили тёплые и многослойные. Да и знать в последние годы на Москве стала скатываться к европейским понятиям вредности частого мытья.
— Пошли. Только я заберу завещания с собой, — сказал я и посмотрел на наследника.
— Забирай и спрячь у себя. Отец так и хотел, да с утра не успел. Заговорили мы его, наверное.
Я снова открыл сундук, забрал два пакета с надписями: «Завещание Царя и Его Величества Государя Московского и….» и так далее. На одном пакете было написано: «наследнику престола сыну моему 'Алексею», на другом: «сыну моему Ивашке Морозову».
— Охренеть! — не выдержал я.
Алексей вздохнул.
— В одном экземпляре?
Алексей отрицательно покрутил головой.
— Понятно. Пошли.
Мы вышли из царских спальных покоев, вдруг ставших «усыпальницей» в сакральном смысле слова, и перешли на мою половину дворца. Михаил Черкасский и десятеро казаков сопровождали нас, идя спереди и сзади.
Меня продолжали грызть сомнения о правильности того, что я делаю. И, скорее всего, дождавшись подкрепления из Коломны, я попытался бы перехватить власть, если бы ни вдруг появившиеся субъекты наследования Российского престола. Не субъект, а именно — субъекты. Так как, скорее всего, тайных сыновей у Алексея Михайловича, было несколько. Любил он «это дело», хотя считался мужем верным и не блудливым. Но жена его постоянно рожала и переносила роды тяжело, а потому, мужнины «шалости» не порицала. Только зачем же признавать бастардов и что-то им завещать? Не понятно.
Дворец мы с Алексеем Михайловичем отгрохали огромный в форме «каре» с внутренним двором. Но и его царю не вполне хватало, если собирались все дворяне. Часть из них проживали в стоящем неподалеку «старом» деревянном царском тереме, который был сразу отведён родственникам жены царя Милославским. К терему пристроили дополнительные «клети» и тоже замкнули их квадратом, превратив сооружение в подобие крепости. Мне вообще нравились такие конструкции.
Первые — цокольные — «этажи» обоих дворцов были подняты на высоту четырёх метров и имели лишь духовые окна очень небольшого размера, закрывающиеся ставнями изнутри, и предназначались для хозяйственных нужд. Парадные крытые лестницы вели на второй ярус дворца и, в случае надобности, блокировались тяжёлыми дубовыми дверьми с хитрыми скрытыми стальными петлями и штырями, входившими в дубовый дверной косяк. Другие двери и ворота были защищены так же. Окна этажа второго яруса были узкими, с расширением боковых проёмов вовнутрь, а нижнего с наклоном вниз, как бойницы. Они были подняты над землёй на высоту семь метров. Это я про то, что взять штурмом оба дворца, по-моему, было весьма проблематично.