— И чем я хуже его? — подумалось мне. — Чем он умнее меня? Его, что учили править? Или Вот этого мальчишку разве учили управлять Россией?

Уже Юрий Москвитин со своими казаками дошёл до Амура, а по нему до Тихого океана. Хабарова привезли в Москву на царский суд всего за «какой-то» год пеше-санного пути. Год пути в один конец! Нормально, да? И как такой державой будет управлять этот юнец?

— Хм! Да, как и все остальные цари и короли, которые и не знают, своих государств и о народах, что в них живут, — подумалось мне. — Как Екатерина просила Потёмкина «познакомить её с её народом». А другие цари? Посылали целые экспедиции для того, чтобы узнать, как живет и чем «дышит» народ?

Отогнав морок, я обернулся к Алексею. Тот внимательно разглядывал меня, словно видел впервые. На его лице я разглядел задумчивость.

— Чего? — спросил я его.

— Ты такой… Э-э-э…

Он нахмурился, подбирая слова.

— Ты такой решительный. Всех ближних выгнал. Не побоялся. Думаю, тыбы мог легко и деда выгнать.

— Милославского? Э-э-э… Что его выгонять? Зачем? Он полезный тебе.

— Так, ты за меня?

— А за кого мне быть?

— Ну… Например, за Ивашку Морозова…

— Зачем? Я его не знаю.

— У тебя в руках войско несметное. Сколько, ты говоришь, из Коломны идёт? И из-под Царицына?

— Из-под Коломны две тысячи, из-под Царицына — десять.

— В Москве стрельцов всего две тысячи. Да по городкам ежели начать собирать, к весне, может, соберём ещё пять. Остальные там, сям, разбросаны по окраинам.

— Ты о чём? К чему ты клонишь, не понимаю?

Я думал сейчас о другом наследнике царского престола и был далёк от этого разговора.

— У тебя здесь через десять дней будут громадные войска. Для чего?

— Как, для чего? Тебя спасать!

— Ой, ли? — спросил он.

Я услышал в его голосе усмешку и резко вынырнул из мыслительного процесса. Он смотрел на меня, грустно улыбаясь.

— Ты ведь не хотел мне целовать крест. Что у тебя за бумаги, которые ты хотел отдать отцу?

Алексей перевёл свой взгляд мне на грудь.

— Что у тебя там? — он ткнул в меня пальцем.

За тканью хрустнул плотный конверт.

— Сердце, — пошутил я. — Душа.

Наследник покрутил головой.

— Там что-то такое, чего сильно испугался отец, и это убило его, — произнёс царевич. — Что там у тебя?

— Золото-бриллианты, — хотел сказать я, но не сказал.

Мне вдруг стало не до шуток.

— Отец говорил мне о каких-то документах… О твоём праве наследования моего, э-э-э, Российского престола.

Алексей вскинул подбородок, направив его прямо в том место, где лежала моя метрика и покаянное письмо князя Лыкова.

[1] Симеон Полоцкий был наставником детей русского царя Алексея Михайловича от Марии Милославской (Фёдора, Ивана и Софьи), а также их единокровного брата Петра от Нарышкиной. Основатель школы при Заиконоспасском монастыре.