— Двадцать восемь? До Хопра добраться хватит?
— С лихвой!
— Ну и ладно!
У меня на душе, не смотря на разлад с Васькой Усом, отчего-то было легко.
— Бог с ними, с деньгами, — подумал я. — Тем более, что после нашего разговора он постарается их потратить с умом. И, думается, что если он вскорости станет набирать новое войско, он не будет рассчитывать на меня и подойдёт к делу с большей ответственностью.
Собрав атаманов, откликнувшихся на мой письменный призыв, отосланный из Москвы ещё в марте, я увидел перед собой подтянутых, напряжённых телом и озабоченных лицами людей.
За эти годы ко мне примкнули многие «вольные» казаки Дона, Яицкие казаки, казаки Самары. И это я не считаю приписанных к моим вооружённым силам. Но сейчас мои командиры мне не были нужны.
— Братья-казаки, вот для чего я вас созвал, — сказал я, оглядев около двадцати человек, сидящих за большим круглым дубовым столом. — Грядут трудные для всех нас дни. Трудные тем, что во время людской смуты каждому придётся выбирать, на какую сторону склоняться.
— О какой людской смуте ты говоришь, атаман⁈ — Спросил атаман Самарского казачьего войска Харитон Нагой.
— О той, которая вот-вот случится. Собор совсем закабалил крестьян, прикрепив их к имеющемуся наделу и запретив переход на лучшие земли. Многие не приняли новые обряды и крест латинский, что признали на том же соборе.
— Как, латинский крест⁈ — крикнул Митяй. — Крыж признали⁈
— Крыж-крыж, — кивнул я. — и креститься двуперстно запретили, или — анафема.
Атаманы машинально перекрестились и, глянув друг на друга, рассмеялись. Все держали поднятыми два пальца.
— Не запретят нам креститься так, как крестились наши пращуры, — сказал Егор Малой, второй атаман казаков с Самары.
— Ещё как запретят, — сказал я. — На кострах жечь станут. Кхм-кхм… Но я сейчас не об этом. Поднимется народ, или нет, а я вас должен о том предупредить. Намедни говорил с Васькой Усом, что в прошлом году ходил на Москву правду искать. Говорит, что войско собирать будет. Снова на Москву пойдёт, правды искать, воевод и бояр бить.
— Бояр бить⁈ — удивился Васька Горбыль.
— Воевод⁈ — воскликнул Демидка Шустрый. — А било у Васьки Выросло, чтобы воевод бить?
Все заржали.
— А я бы тоже кое кому набил бы кое что, — подал голос Нагой.
— Кое что набить не получится, — бросил кто-то. — Бить, так бить намертво.
Это оказался атаман со среднего Дона Тимошка Пушкарь.
— Только тронешь кого, сразу войско пришлют, — добавил он же.
— Вот и я говорю, — вставил я. — Хорошенько надо подумать. Сразу упреждаю, что службу царю я не придам. А оттого не обижайтесь, ежели встретимся на бранном поле супротивниками.