[1] Голгофский крест — крест, на котором распяли Христа. Имеет кроме поперечной перекладины доску с укаанием «вины» и доску на которой стояли ноги. То есть, — имеющий восемь «концов».
[2] Под начало — под охрану.
[3] Градской суд — государственное уголовное преследование.
Благодаря хорошей памяти и хорошо структурированным знаниям внутрироссийской и мировой религиозной обстановки — ибо интересовался я этим серьёзно — мне удалось стать непререкаемым — в этой сфере — авторитетом у старцев. Я, конечно же, не знал христианских книг и обрядов, но я помнил поименно всех английских и голландских послов, лекарей, военных, промышленников и протестантских пастырей. Я в своё время, буквально изучил книги: «Империя протестантов. Россия 16 — первой половины 19 веков» — Андрея Резниченко и «Иноземцы на русской службе. Военные, дипломаты, архитекторы, лекари, актёры, авантюристы» — Валерия Ярхо. Эти исторические труды очень помогли мне подобрать в свою «команду» уже присутствующих на территории России предпринимателей и вызвать тех, кто ещё, по каким-то причинам не приехал. Причём, я не просто знал фамилии, а знал их историю и всё жизненную подноготную, ибо изучил все имеющиеся в интернете документальные источники.
Ну, что поделать, если я был «фанатом» этого исторического периода, а именно — периода правления Ивана Грозного и периода церковного раскола. Периода, очень плохо представленного историками широкой публике, но имевшего, как оказалось, вполне себе неплохую информационную базу для аналитики.
Я копался в ворохе документальных и исторических источников более двадцати лет, и смог сложить пазлы в некое подобие картин, давших мне более-менее чётко увидеть причины и последствия и опричнины, и смутного времени, и церковного раскола русской христианской церкви. Я даже начал было писать исторический труд, но не успел его закончить по независящей от меня причине. Да-а-а… И вот я здесь… То ли в реальном прошлом, то ли в своём «литературном произведении». Хотя я, всё-таки, склоняюсь к первому варианту. Слишком много меня окружает мелких подробностей.
Так вот, предоставив «кружку» самим вырабатывать правовые нормы реформирования церкви, я лишь направлял их, ограничивая в размахах «хотелок», и предостерегая от последствий борьбы с инакомыслием, напоминая им об уже случавшихся в историческом прошлом гонениях так называемых «еретиков».
Я легко перечислил «старцам» менявшихся местами «гонимых» и «гонителей», с демонстрацией примеров восшествия сих персонажей на великие церковные престолы. Последним моим аргументом был Никон, казавшимся таким праведником, и проявившим себя так мерзко, что «старцы» долго плевались.