Демидка заглянул мне в глаза.

— Не разойдёмся мы краями. Сшибёмся в поле. Не страшно?

Я посмотрел в глаза ему. На душе у меня было скверно, но вида я не подавал, так как знал цену приближающихся событий и цену каждого слова и взгляда. Шустрому я верил, но ведь не один Демидка Шустрый в каверзном деле.

— Страшно, Демидка. И за народ обидно, но бунтовать против царя — гибельно для государства. Тут же турки нападут. Или поляки. Или какая другая сволочь. Не могу я рушить государство. Не хочу я смуты.

— Тогда я тебе больше скажу… Что бы ты знал… Васька Ус говорит со слов дядьки своего, Аргашеского воеводы, что одновременно англичане высадятся в Архангельске и отвлекут государевы силы. И поляки нападут на Киев.

— И разве это правильно? — удивился я, даже немного испугавшись.

Я знал, что вокруг Васьки Уса крутятся англичане и ждал от них каверзы. Вот и дождался. Но что-то я ничего не помню про высадку английского десанта в Архангельске во время бунта Степана Разина. Во время бунта Емельяна Пугачёва английские корабли обстреливали из пушек побережье Архангельска, — об этом я читал, а в семидесятых годах семнадцатого века англичане ещё пытались наладить в России беспошлинную торговлю. Даже какой-то «кавалер Иван Гебдон» в тысяча шестьсот шестьдесят седьмом году в сентябре должен прибыть в Москву просить царя о прежних льготах. Приедет, возьмёт у русских купцов товар и уедет в Англию с концами. Хе-хе… Своих торговых представителей я уже строго предупредил о недопустимости отдачи товара Гебдону авансом, хотя они этого Гебдона знавали и ранее, тоже с не очень хорошей стороны.

— Правильно, или не правильно, то нам не ведомо, а ежели народ за веру поднимется, то и нам, куда деваться.

— Тогда и я тебе скажу, раз уж ты откровенен со мной. Волгу я вам на разграбление не отдам. За каждый малый городок буду стоять насмерть. Так, что по Волге даже не пытайтесь идти. Все мои силы, а ты знаешь сколько их у меня, будут стоять от Астрахани до Казани. И сколько кораблей у меня, ты тоже знаешь.

Демидка вздохнул и, глядя мне в лицо, произнёс:

— Зря ты так, Степан Тимофеевич. Супротив народа идёшь.

— Супротив смуты я иду, Демидка. И вам не советую смуту поднимать. А то ведь позволишь вам Астрахань взять, а вы её туркам отдадите, или Персам. Не-е-е… Астрахань моя, ежели, что… Хе-хе…

— Твоя? — удивился Яицкий атаман.

— Моя, Демидка. Ежели вы Москву возьмёте, я всю среднюю и нижнюю Волгу заберу.

Демидка воззрился на меня с удивлением, а потом рассмеялся.

— Ах, ты — хитрец, Степан Тимофеевич! Ах — хитрец! Ха-ха! Значит, Волга, говоришь — твоя⁈ Ну, пусть так и будет! Через Дон мы пойдём. Так ещё и лучше будет. Заодно зажравшихся на казённых харчах «домовитых казаков» прищучим. Чтобы не оставлять их у себя за спиной.