— Он ничего не хотел, просто издевался. Но это не ваше дело, а наше семейное. Надо просто понимать, что всё было сказано не вам, а моему папе. Хотя смотрели при этом на вас и обращались вроде как тоже к вам.

Интересно, они сейчас точно не видят, что я, кажется, уловил подоплеку?

— Миру, а если мы втроём, — киваю на латиноамериканок, — не спросили бы тебя? И подумали бы, что китаец реально угрожает?

— Вы не титульные. Можете думать, что хотите — это никому не интересно.

— Даже не знаю, что сказать. — Я правда не знаю.

— Если откровенно, я была в паре шагов от того, чтобы сделать глупости прямо там. — Мартинес по-прежнему смотрит себе под ноги, но говорит теперь намного более хмуро.

— А я это точно буду обсуждать дома, — добавляет Эрнандес. — Всё должно иметь свои границы.

— Я сама не всё понимаю, — ещё более неохотно выдавливает из себя японка. — Мне кажется, кто-то кому-то планы нарушил. Из того, что приходит в голову, три рейтинговых момента: наши драки, где Седьков как на дрожжах последнее время. Кибер, где он — там же. И Школьный Совет, который теперь надо переизбирать.

— А последнее при чём? — я правда не понял.

— Дурень, — Мартинес.

— Не то слово, — соглашается баскетболистка.

— Юнь — одна из пары сопредседателей. — Хамасаки как-то странно смотрит на меня.

— И что теперь? — по очереди смотрю на каждую из троих, поскольку пауза затягивается.

— Если она не справилась с такой рядовой ситуацией здесь, в полигонных условиях, это очень нехороший задел на будущее. — Ровно поясняет Миру, не сводя с меня глаз и не мигая. — Ух ты, действительно не понимаешь. Занятно. Чистая монета.

— У них, титульных, есть свой рейтинг, — Ана из снежной королевы резко становится нормальной. — Есть официальный — а есть их внутренний, он здорово отличается.

— О нём из нас, плебеев, никто не знает, — хихикает Айя, многозначительно косясь на японку. — Но насколько я чувствую, ты, Рыжий, сегодня и накануне в том рейтинге здорово опустил наших китайцев.

— А ещё говорят, что во взаимоотношениях титульных тот негласный счёт весит больше, чем государственный. — Ана зачем-то пронзительно глядит на Миру.

— Всё так, — японка не спорит. — С одной поправкой. Седьков сегодня слегка опустил и меня в том рейтинге.

— Когда отказался от опеки твоего отца⁈ — Мартинес снова подпрыгивает.

— Нет, когда в медпункте взялся выбивать мои долги. Теперь если Юнь отдаст — я просяду, если не отдаст — тоже просяду.

— Как так⁈ — у меня это схема с математической точки зрения в голове не укладывается. — Это какой-то невозможный алгоритм! Так не бывает!