Остальные латиносы идут впереди и на нас внимания не обращают. Наверное.

— Я не могу сказать. — Японка, поколебавшись, догоняет нас и шагает рядом. — С нас в кабинете доктора разговор перешёл на родительские темы. Я кое о чём в курсе, но говорить с чужими об этом не могу. Прошу понять правильно.

— Да вроде и не чужие уже, — вздыхаю на автомате, потом спохватываюсь. — Впрочем, неважно.

— Вы не члены семьи. Ты не член семьи. От временного опекунства ты отказался. Я говорила, что это ошибка.

— Миру, какая ты иногда правильная! Самой не скучно? — беззлобно замечает Мартинес, которая умеет мгновенно менять любой настрой на позитивный.

Я уже несколько раз замечал.

— Как думаешь, нам стоит внимательно отнестись к словам отца Сяовэнь? — более рассудительная (на вид) Эрнандес берёт японку под руку.

Теперь нас шеренгой шагает четверо.

— Нет, там потеря лица и чистая голая эмоция. С моей точки зрения, опасаться нужно другого, — ворчит младшая Хамасаки. — Ладно, поясняю. Рыжий — натурал…

— Это ясно. И?

— Он сегодня не то чтобы убедительно выиграл, но уж точно не проиграл моей бывшей подружайке. Она строила какие-то офигенские планы и не думаю, что в одиночку. А их расширения и хваленая оболочка, оказывается, в простенькой прикладной ситуации ничего не могут сделать обычному натуралу. — Миру рефлекторно оглядывается по сторонам, словно не хочет, чтобы нас слышали. — По мне, у её папаши крышу сорвало: ребёнок травмирован, нейропродукт говно, плюс и ещё кое-что по мелочи.

— Что именно?

— Ну, у них были договорённости с родителями Ченя. Насколько мне известно. Не то чтобы непрошибаемый план на полсотни лет вперёд, но союз детей они не исключали.

— И чё, и чё? — Мартинес подпрыгивает чёртиком на своей стороне.

— Вы не заметили, но Чень и Сяовэнь очень злы друг на друга и о тёплых отношениях речь точно не идёт. Это подмывает кое-какие планы их взрослых.

— Миру, а то, что Юнь-старший сегодня откровенно и сально намекал на угрозы девчонкам — это насколько нормально? — спрашиваю в лоб, потому что ситуация по-любому требует оценки.

На будущее — в том числе. Мне так кажется.

— Вы просто не в контексте, — с явной неохотой выдавливает из себя азиатка. — Особенно ты, Седьков. Это он не вам намекал, а таким образом — моему отцу. Тигр никогда не гоняется за бабочкой ради самой бабочки.

Я-то как раз местами понимаю теперь, но хоть бы этого никак не выдать. Особенно с поправкой на их вездесущие детекторы правды.

— Фигасе. — Мартинес перестаёт прыгать и какое-то время топает, старательно глядя себе под ноги. — Слушай, Хамасаки. А если я сейчас спрошу, что именно китаец хотел от твоего отца?