— Эй, вы чего? — Рыжий просто и открыто улыбнулся. — Я нормально отношусь к Миру, но о в таком отношении, как к вам, речь не идёт. Уже не идёт, правда.

— Да ну? — Мартинес не поленилась включить сразу два расширения на достоверность.

— Да. Миру, надеюсь, тебя это не обидело? — Виктор повернулся к «родственнице».

— Озадачило, — Хамасаки глядела на него широко открытыми глазами. — Так, давайте заново. Вы тут с ума съехали с этими вашими за**ами! У Рашида семья — потомственные юристы! Его отец уже приезжал качать права и на Седькова наезжал! Время идёт, моя мать до сих пор не в курсе. Вы соображаете, что творите⁈

— Миру, тебе кто-то помогал заруливать в школьном самоуправлении? — неожиданно спросил Виктор.

— Нет. С чего⁈

— Ну так ты сама и дорулилась, — пожал плечами Рыжий. — До своего текущего уровня и положения. А теперь для сравнения посмотри на меня. Теперь мой тебе вопрос, как от брата к сестре: мне нужно слушать тебя? Или всё-таки есть смысл и дальше решать самостоятельно, как до этого момента?

— С такой стороны я не подумала, — признала азиатка. — Неожиданно.

— Виктор, мне не нравятся твои с ней любезности, — Мартинес вздохнула и надула губы. — Я их, конечно, перекашляю; но если я начну молчать в таких ситуациях, это буду уже не я.

— Вам не о чем беспокоиться: она меня терпеть не может и постоянно делает в мой адрес усилия из вежливости, — спокойно перечислил товарищ. — Айя, я похож на идиота⁈

— А это было к чему? — она даже не сообразила, как сейчас относиться ко всем этим заявлениям.

Хотя они были приятными, чего уж.

— Я не сделаю никаких глупостей, которые могут нам с вами повредить, — отчеканил Седьков. — Миру, — затем он повернулся к японке. — У меня нет никаких секретов от девочек, а от тебя есть. Пожалуйста, обсудите втроём между собой всё, что хотели? Мне нужно ненадолго отлучиться.

— Куда⁈ — они спросили это хором и на три голоса.

— Расскажу, как вернусь: извините, я суеверный. Как что заранее кому расскажешь — никогда ничего не выйдет. НЕ РУГАЙТЕСЬ!

С этими словами Рыжий бросил свой рюкзак им под ноги и потрусил в сторону административного корпуса.

— Сергей Сергеевич, разрешите?

— ГОВОРИ НОРМАЛЬНО! — вскидывается по инерции Трофимов, как-то слишком поспешно сворачивая голограмму дисплея.

Интересно, чем это он занят в рабочее время, что скрывать нужно? С моим зрением деталей всё равно не разглядеть, но он этого почему-то не учитывает.

— А-а-а, это ты. — Светило педагогики зримо расслабляется. — Хорошо, что зашёл, сам тебя звать хотел… Садись.

Слегка ошарашеный сменой его базового лейтмотива, прохожу и занимаю стул за его столом напротив него: