— Зачем меня приковывать к этой доске⁈ — выставляю свои три копейки.

— Никто никого никуда не приковывал! Я врач, а не полицейское следствие! Есть медицинский протокол: человек с такими повреждениями не должен дёргаться на терапии. А судорожный синдром присутствовал!

— Трофимов-сан, мне кажется или медицина настроена менее радикально, чем вы? — в голосе матери одноклассницы звучат лишь участие и вежливость.

Предыдущие ноты скрипа железом по стеклу волшебным образом испарились.

В этот момент к беседе присоединяется полицейский. Он отчего-то говорит по-японски и я его не понимаю.

Тика при его словах поднимает рассеянный взгляд, мысленно считает звёзды на потолке, потом задумчиво отвечает ему с видом озабоченной матери-героини.

Тип на этом не успокаивается. Вещает ещё минуту или полторы с паузами, расстановкой, будто перечисляя некий список.

Если б видеть нормально — можно было бы по лицам одноклассниц что-то понять, они с японским каким-то образом через концентраторы дружат. Но увы — чего нет, того нет.

— Пожалуйста, снимите меня с этого разделочного стола. — Напоминаю о себе через какое-то время.

Гроза местной преступности недовольно дергает головой и продолжает агитировать Хамасаки-старшую.

Доктор озабоченно кивает и шевелит в воздухе пальцами на манер волшебника Мерлина:

— Да… теперь можно… Инфузии завершены.

Ленты на руках и ногах тут же распадаются на половинки и втягиваются куда-то вниз.

— Спасибо, — ворчу, свешивая ноги со стола и спрыгивая вниз.

А ведь чувствую себя более чем неплохо, ух ты.

— Что у него сейчас с физическим состоянием? — Хамасаки-мать переходит на английский, обращаясь к эскулапу.

— Для предшествовавших событий — более чем окей. Интоксикация снята, давление стабилизировалось, витальные функции в норме. Последствия специфических вмешательств нейтрализованы, — он многозначительно смотрит то на завуча, то на женщину.

Если я правильно понимаю, это он таким деликатным образом обозначил СКАТ.

Кстати, было больно. Это не зубной кариес и даже не сорванный ноготь.

Не хотелось бы так — да ещё раз.

— Прошу всех ко мне в кабинет. — Трофимов, обделанный японкой совсем недавно при нас, как ни в чём ни бывало типа возвращает себе бразды между делом.

— Уточните состав, пожалуйста? Кому к вам топать? — ну а чего, лично я туда идти не хочу.

Смешно, но официальных обвинений мне пока не предъявили.

Где-то на задворках сознания при виде лица Тики горячо вспыхивает надежда: может, теперь и не предъявят? Ну мало ли.

Хотя-я, с учётом местных инструментов проверки достоверности, мой детский лепет спектакль и есть. Вряд ли кого-то способен обмануть.