— Я бы предложила отправить детей на занятия. Мы обсудим происходящее и наметим, куда двигаться, — Хамасаки-старшая играет в вежливую аристократичность.

— У меня свой алгоритм и свои обязанности, — спокойно пожимает плечами полицейский. — С вашего разрешения, я продолжу по своему плану.

— Не нужно торопиться с процессуальными решениями. — В голосе Тики аккуратно лязгает сталь. — Я никоим образом не претендую на ваши полномочия, но… — чёрт, дальше снова по-японски.

Звучит как самый нормальный разговор, но служитель закона почему-то недовольно морщится и в его глазах отчётливо видны вспышки злости.

Японка мажет по нему взглядом (интересно, через расширение или нет?) и без перерывов что-то говорит минуты полторы.

В итоге этого общения меня вручают в руки латиноамериканкам:

— Отведите одноклассника и сами шагайте на занятия. Языками не болтать! — Трофимов выглядит усталым грузчиком, которому только что сказали, что за те же деньги придётся разгружать полуторную норму.

В беседе мента и Хамасаки-старшей он не участвовал, только переводил взгляд с неё на него.

— Сенсей, я не думаю, что вы можете разговаривать со мной подобным тоном. — Мартинес выпрямляется и обжигает завуча взглядом. — Я, конечно, понимаю… но всё должно иметь границы. Если вы сейчас же не извинитесь и не поясните своих слов, с вами вынужденно проконтактируют мои родители и вам оно не понравится. Я доступно намекаю? Или сказать открытым текстом? Я не давала повода…

— … я тоже! — к подруге присоединяется Эрнандес. — И мы не в третьем классе! Что вы этим хотели сказать?

— Мои извинения. Тяжёлый день, был неправ. — Кажется, завуч что-то быстро корректирует себе через гаджет, потому что его тональность меняется со скоростью звука. — Пожалуйста, проводите Седькова и вернитесь вместе с ним на занятия! Также, пожалуйста, сохраняйте конфиденциальность того, чему здесь стали свидетелем: это моя личная просьба!

А дальше девчонки подхватывают меня под руки и под шумок уносят нафиг с этажа.

Взрослые, вопреки собственному последнему конструктивному посылу, при нашем исчезновении никуда не трогаются: снова переходят на японский и начинают что-то эмоционально обсуждать прямо там, в медсекторе.

Орать друг на друга каждый за себя, если честно.

— Слушай, а чего ты так к Рыжему прикипела? — Айя решила для разрядки какое-то время потрепать языком с серьёзным лицом.

Сам Виктор, что интересно, на вопрос не отреагировал.

Видимо, утро было нелегким не только у Трофимова — потому что одноклассница неожиданно купилась:

— А ты посмотри, как он за ум взялся. Какую-никакую работу нашёл, Луиса вон в зале гоняет, где-то драться научился. Причём об этом не говорил, а всё молча. — Эрнандес принялась дискутировать на полном серьёзе, абсолютно не словив волну подруги.