— Что ты этим хочешь сказать? — японка, как и все кроме полицейского, ещё не ухватила сути (было видно через расширение).

Представитель же городского департамента мгновенно и стремительно занервничал.

— Это азы юридической грамотности. — Седьков не играл, а добросовестно удивлялся. Его искренность сейчас подтверждалась половиной десятка независимых друга от друга гаджетов и имплантов. — Чтоб доказать, что концентратор мой, его надо изымать по процедуре. Тика-сан, я был без сознания! А что если он появился у меня, когда меня неизвестно кто волок от ворот сюда? — Рыжий повернул единственную свободную часть своего тела (голову) и посмотрел на служителя закона. — Вы оперируете понятием «подбросили» и «регламентированная законодательством процедура изъятия»⁈ Как вы без протокола изъятия собирайтесь доказывать, что это моё ⁈ Всех собак решили на сироту повесить — он не ответит⁈

Здесь Виктор явно переигрывал, но лицо легавого говорило: попадание в точку.

Старшеклассницы переглянулись. Было понятно без слов: Рыжий откровенно гонит, но коп при этом скучнеет со скоростью молнии.

— Ты очень путаешься в иерархиях, Седьков, — спокойно и холодно бросил Трофимов. — Искин, записи — это не твой уровень компетенции. Ты здесь всего лишь ученик и временно. Делаешь, что скажут — до тех пор, пока…

— Если речь об этом, то и вы в аналогичном положении, — равнодушно перебила педагога Хамасаки, глядя на него как на пустое место. — Трофимов-сан, ваш контракт продляется на годичной основе Советом Попечителей уже давно, но это не автоматическая процедура. Если вы считаете, что не отчитываетесь вообще ни перед кем — это большая ошибка.

Завуч удивлённо раскрыл глаза.

Легавый и доктор с интересом прислушались.

— Лично меня очень интересует, каким это образом во вверенном вам заведении не соблюдаются элементарные моменты законодательства, — продолжила японка, опуская завуча при всех присутствующих. — Я сейчас читаю сервер юстиции. То, что он говорит о протоколе либо акте изъятия — сущая правда.

— У меня школа, а не дисциплинарный батальон, — лицо Трофимова заледенело. — Есть рациональные границы и до сего момента подобных вопросов не было.

— Теперь есть, — равнодушно ответила Хамасаки. — А записей в распоряжении дознания нет? Ученик прав?

— Предлагаю это обсудить у меня. Это не тема для разговора в таком составе, — завуч быстро справился с эмоциями. — И я хотел бы поднять вопрос настроек искина не с каждым из вас по отдельности, а тогда уже при всём Совете Попечителей.

«Занятно. Слушай, а кто у Рыжего отец был?» — этот вопрос был относительно нейтральным. Айя без колебаний задала его в привате.