Ага, щ-щас. Кто бы её послушал.

— Что здесь происходит? — обманчиво мягкий голос женщины заставил вздрогнуть стоявшего к ней спиной завуча.

— Вы кто? — а вот в голосе легавого почтения не прозвучало.

— Член совета попечителей заведения. Господин Трофимов, у нас с вами был разговор на эту тему, — Хамасаки перешла на один из государственных языков (свой родной). — Потрудитесь объясниться?

— Тика-сан, здравствуйте! Я не понимаю, о чём вы говорите, но спасибо, что пришли! — Виктор, зафиксированный при помощи медицинского оборудования, судя по его лицу, реально был рад. — Мы с одним китайцем подрались перед входом. Меня вырубили, был без сознания не знаю сколько времени…

— … ть минут, плюс-минус, — уронил доктор сухо.

— Как меня от ворот несли — не говорят! — школьник не обращал внимания ни на кого из взрослых, кроме японки. — А теперь привязали к этому столу и всех своих собак решили на меня повесить! Это потому, что я натурал и эмигрант⁈

— Будьте добры, суть вопроса? — азиатка повернулась к служителю закона.

Тот повторил, в принципе, известный перечень из пары претензий.

— Виктор? — Тика будто бы совсем немного напряглась.

«Обоссаться можно», — Мартинес очень хорошо помнила, как японец в сквере перед школой читал их чат, стоя к ним спиной и боком, потому сейчас писала без конкретики (одни намёки и эмоции).

«У меня щас сердце встанет». — Хмурое лицо Эрнандес в реале контрастировало с тем, как её смайлики схватились за голову в чате.

— А что Виктор? — Рыжий, похоже, отморозился и на всё махнул рукой, судя по идиотскому и беззаботному виду. — Я им битый час не могу втолковать!

— Что именно? — то, как японка владела собой, у несентиментальных в её адрес латиноамериканок сейчас вызывало искреннее уважение.

Мартинес выбросила на пальцах, что очень многое хочет сказать — но опасается делать это и вслух, и в привате по понятным причинам.

Эрнандес медленным опусканием век дала понять, что понимает всё без слов.

— Я не спорю ни с полицейским, ни с этой вашей капсулой! — Рыжий убедительно изобразил на сей раз школьного учителя, терпеливо вдалбливающего одно и тоже умственно отсталым. — Я не могу от них получить ответ на очень простой вопрос! А с чего они взяли, что этот прибор у меня появился ДО ШКОЛЫ⁈

Легавый вскинулся, собираясь что-то сказать, но аристократка остановила его лёгким движением кисти:

— Виктор, продолжай?

Что интересно, спорить с ней не стал ни полицейский, ни Трофимов, ни доктор.

— Тика-сан! Мой отец был юристом! Протокола изъятия концентратора у меня не существует в природе!