Совсем недавно это были мужчина и женщина: один стражник и одна уведённая из своей деревни крестьянка.

Теперь же это восставшие мертвяки.

Не стали призраки их до утра мучить: прикончили по-быстрому и отпустили восвояси. Бродить по окружающим лесам, да будить путников завываниями.

Превратившись после смерти в нечисть, мертвяки опасны для живых. Они не могут быстро двигаться как трупоеды и другие чудища из лесу. Не могут переломать все кости ударом лапы, но если подпустить слишком близко — обязательно накинутся. Умертвия всем своим уродливым существом ненавидят тех, кто ещё не умер. Защититься от них легко, обмануть легко, убежать легко, но если забудешься ненадолго, сам превратишься в такого. Если не крещёный, конечно.

— Почему та деревня сгорела? — спрашивает Светозара. — Почему там столько призраков, и все злые?

— А каким ещё ты будешь призраком, если ты вместе со всей деревней сгорел? — отвечает Никодим.

— Об этом я не слышала, — вздыхает Веда. — Тут могла быть одна из битв или кто-то очень могущественный жахнул по домам своей силой. Это земля безумца и ему одному известно, что здесь происходит.

Как ни в чём не бывало на ноги поднимается один из стражников. Идёт в сторону мертвецов с оголённым мечом. Два быстрых взмаха клинка — и оба покойника падают на землю, на этот раз умерщвлённые как следует.

За последние двадцать лет люди повидали столько умертвий, что это перестало быть чем-то необычным. Тем не менее они до сих пор продолжают пугать своей неестественной природой. Невозможно сохранять здравый рассудок, когда рядом с тобой находится человек… но уже не человек. Любой храбрец рядом с таким чувствует себя паскудно. Их присутствие наводит на размышления, о которых совсем не хочется размышлять.

Так ночь и закончилась.

Никто больше спать не захотел.

Весь следующий день мы бредём по дороге, а под вечер заходим в одну из деревень для ночлега. Я предполагал, что сотник спросит у людей, можно ли нам остановиться на сеновале, но тот попросту выгнал из своих домов несколько семей, и заставил их самих ночевать в сараях. Под утро же стражники забрали то немногочисленное продовольствие, что смогли найти.

— Суки какие, — скрипит зубами Никодим.

— Не то слово, — говорю.

— Я тоже воровал еду, но хотя бы делал это скрытно. А вот так внаглую отбирать пищу — надо быть полнейшим уродом.

Не знаю почему, но местных жителей ограбили стражники, а стыдно мне.

Эта процедура повторилась ещё дважды: в течение следующей недели мы два раза останавливались в деревнях и оба раза сотник выгонял из домов их жителей, после чего мы там спали, а под утро он забирал всё съестное.