— Да мне только дай возможность языком потрепать, — ухмыляюсь я, чуть разводя руками. — Почему бы не пообщаться с приятным человеком?

Юмбраль кривит клюв в плотоядной ухмылке:

— Вот и славно. Прошу следовать за мной.

— Присмотрите за Романовым, — бросаю через плечо товарищам. — Я скоро вернусь.

Пока шагаю вслед за этим истуканом, мысленно прикидываю расклады. Похоже, вслед за публикацией новостей о негласной награде за мою башку, нашлись желающие урвать её. Что ж, пора платить по счетам. Остаётся надеяться, что ценник не будет заоблачным.

Когда через четверть часа мы подлетаем на роскошном флаинге Юмбраля к точке назначения, я невольно присвистываю. Храм Вселенской Благодати и впрямь впечатляет. Циклопическое сооружение из камня, похожего на светящийся мрамор, и золочёных колонн вздымается к небесам, затмевая своим великолепием всю округу. Однако стоит приглядеться, как понимаешь — это великолепие холодное и неживое. Словно огромный пустой саркофаг.

У парадного входа толпятся вереницы паломников. Кто-то простирается ниц перед статуями, кто-то истово бормочет молитвы, кто-то методично истязает себя. Новый тренд на самобичевание[1] из ТикТока? Среди молящихся особенно много калек и увечных. Похоже, Хранители славятся своим целительством.

Вслед за проводником я ступаю под гулкие своды огромного храмового зала. И сразу же запах, который я почувствовал ещё на подлёте, бьёт мне в лицо приторным душком местных благовоний. Из-за Чутья ксарида обоняние выкручено на максимум. В горле начинает немедленно першить.

Невольно прищурившись, пытаюсь рассмотреть убранство в тусклом мерцании светильников. Их огоньки похожи на стаи светлячков, затерянных в сумраке.

Местное великолепие потрясает. Сияющие колонны взмывают ввысь, теряясь в непроглядной тьме под ребристой крышей. В полумраке загадочно мерцает серебристый металл, которым богато изукрашены стены и потолки. То тут, то там вспыхивают россыпи драгоценных камней, переливаясь всеми гранями.

Пол под ногами представляет собой мозаику из ониксовых плит, образующих замысловатый узор. Под шагами моего конвоира они чуть слышно звякают, словно живые.

Стены украшены многочисленными арочными нишами, в которых расположены неведомые статуи. Возможно, божества, возможно, святые. В неверных отсветах их лица кажутся искривлёнными беззвучным криком.

Я скольжу взглядом по довольно свежим росписям, повествующим о деяниях Хранителей. Всюду вооружённые воины, коленопреклонённые жертвы, неумолимые лики священных палачей. Картина безраздельного господства духа над плотью.