Дрожащими пальцами я набрала сообщение: «Миш, пожалуйста… Я просто всё спокойно расскажу. Мне больше не к кому пойти. Если не хочешь — я пойму. Но если можешь… приезжай. Адрес: Пограничная , 39 кв. 326.»
Я нажала «отправить» и тут же пожалела. А вдруг он не ответит? А вдруг пошлёт куда подальше — и будет прав? Но телефон коротко вибрировал уже через пару минут. «Буду через сорок минут.»
И всётаки приехал.
Когда раздался звонок в дверь, я замерла на секунду, будто собиралась с силами, чтобы открыть эту дверь и впустить в свою жизнь ещё одну порцию боли. Миша стоял на пороге — не злой, не спокойный, а какойто натянутый, как струна. В глазах читалось: «Я здесь только потому, что обещал выслушать. Но это не значит, что я всё прощу».
— Проходи, — тихо сказала я, отступая в сторону.
Он прошёл, не снимая куртки, остановился посреди комнаты, будто не хотел занимать здесь слишком много места.
— И давно ты здесь живёшь?
— Да… — ответила я, не зная, что ещё добавить.
— Пиздец, — коротко выдохнул он и, будто стряхнув эту попытку держаться ровно, скрестил руки на груди. — Ладно, рассказывай. Только без оправданий. Я хочу просто понять, как мы вообще до этого дошли.
Я сжала пальцы в кулаки, чтобы унять дрожь.
— Я не хотела, чтобы ты так узнал, — прошептала я. — Это вышло… неправильно.
— Неправильно? — Миша чуть наклонил голову, и в его голосе впервые прорезалась та самая горечь, которую он старался прятать. — Варь, ты спала с моим отцом. Ты понимаешь, как это звучит? Не «мы общались», не «у нас были чувства», а ты спала с ним. С человеком, который старше тебя на двадцать лет. Блять, он мой отец.
Я вздрогнула от этих слов, но не стала отводить взгляд.
— Понимаю, — тихо сказала я. — И мне от этого тошно. Не потому что это неправильно само по себе, а потому что ты узнал так. Потому что тебе было больно.
Миша резко провёл ладонью по лицу, будто пытался стереть с себя это напряжение.
— Да, мне было больно, — жёстко сказал он. — И не потому что я ревную или чтото такое. А потому что… я не знаю, как теперь смотреть на него. На тебя. На всё это. Он же… он всегда был для меня кемто, на кого можно опереться. А теперь я вижу его и думаю: а что он вообще понимает про людей, если вот так…
Я покачала головой.
— Он не использовал меня, Миш, — тихо, но твёрдо сказала я. — Я знаю, что со стороны это выглядит как… как какаято удобная история. Но это не так. Я… я его люблю.
На этих словах Миша замер, будто я ударила его чемто тяжёлым. Он смотрел на меня несколько секунд, не моргая, и в его взгляде смешивались недоверие, боль и чтото ещё — то ли попытка понять, то ли желание просто не верить.