Потянулся к телефону, быстро набрал внутренний номер.
— Соедините с Катей, — голос прозвучал жёстко, без приветствий.
Через пару секунд в трубке раздался её голос — с привычной игривой интонацией:
— Кирилл Максимович, я как раз хотела зайти…
— Зайдите. Сейчас. В кабинет.
В её «сейчас» мелькнуло лёгкое замешательство, но через три минуты она уже стояла перед моим столом, чуть покачивая бёдрами, с улыбкой, которую сегодня я воспринимал как дешёвую маску.
— Ты что‑то хотел? Или просто соскучился?
Я не ответил улыбкой. Не ответил вообще ничем, что хоть отдалённо напоминало флирт. Просто посмотрел на неё так, как смотрел на подчинённых, когда те переступали черту.
— Соберите вещи и освободите рабочее место. Сегодня.
Катя замерла. Улыбка сползла с её лица, будто её стёрли ластиком.
— Что?
— Вы уволены. HR оформит документы, расчёт получите в течение трёх дней.
— Но… за что? Я ничего не сделала!
— Сделали. И слишком много говорили. То, что не предназначалось для чужих ушей, не должно становиться офисным фольклором.
Она побледнела, потом покраснела, будто пыталась найти в моём лице хоть намёк на то, что это шутка. Но не нашла.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Катя открыла рот, будто хотела спорить, кричать, давить на жалость или на старые договорённости. Но один мой взгляд остановил её. Она поняла: спорить бесполезно. Резко развернулась, схватила сумочку и вышла, хлопнув дверью так, что на полке звякнули рамки с сертификатами.
Я даже не поморщился. Просто подождал, пока стихнут её шаги, и снова посмотрел на дверь, за которой раньше исчезла Варя.
Остаток дня тянулся, как резина. Совещания, звонки, письма, подписи. Я делал всё на автомате, чётко, без ошибок, но внутри будто что‑то сжималось в тугой узел. Каждый раз, когда взгляд случайно цеплялся за пустой стол Кати, узел затягивался ещё сильнее. Но я не жалел о своём решении. Ни на секунду.
Не дожидаясь конца рабочего дня, подписал последние документы, снял пальто, набросил его на плечо и вышел.
На улице было прохладно, город уже зажигал огни. Я сел в машину, завёл двигатель и поехал, зная, куда еду и зачем.
Квартира встретила звенящей тишиной. Я вошёл, поставил ключи на полку, снял пальто, повесил его. И замер, услышав тихий шорох из спальни.
Варя была там. Стояла у шкафа, держала в руках стопку вещей, на полу лежала раскрытая сумка. Она не обернулась сразу. Только замерла, будто почувствовала моё присутствие. И наконец повернулась. Лицо спокойное, почти бесстрастное. Но глаза… в них было столько боли, что мне вдруг стало тяжело дышать.
— Ты приехал, — сказала она просто, без интонаций.