Глава 1
Варя терпеть не могла свой подъезд — не за облупившуюся краску и не за вечно мигающую лампу, а за то, как здесь тишина становилась тяжёлой, будто сама лестница знала про все невысказанные обиды и пустые обещания. В хрущёвке пахло пылью, дешёвым табаком и той особой усталостью, которая въедается в стены и потом не отмывается.
Сегодня запах казался особенно густым. Варя торопливо застёгивала куртку поверх платья, купленного на распродаже: оно выглядело прилично, но ткань была такой тонкой, что от ветра по коже бежали мурашки. Она старалась не смотреть на дверь комнаты отчима. Знала: если он проснётся, утро сразу станет колючим — с резкими словами, тяжёлым взглядом, с этой привычной тишиной, которая хуже крика.
— Я ушла! — крикнула она в коридор, не дожидаясь ответа. Ответа никогда не было.
На улице октябрьский воздух казался почти чистым — по сравнению с тем, что оставалось за дверью. Варя шла быстро, будто скорость могла смыть с неё запах дома. По дороге она снова открыла сообщение от Миши, сына босса: «Не переживай, отец строгий, но справедливый. Ты справишься». Раньше эти слова её грели. Теперь они звучали как чужая уверенность, в которую ей хотелось просто поверить.
Офис «Норд‑Групп» стоял в центре, стеклянный и острый, будто специально построенный, чтобы напоминать тем, кто пришёл из старых районов: здесь другие правила. Варя поднималась на лифте и чувствовала, как внутри всё сжимается. Ей казалось, что все вокруг видят: она здесь случайная, не из этого мира.
В приёмной было непривычно пусто. Обычно здесь сидела секретарь — собранная, улыбчивая, с чашкой кофе и таким видом, будто она держит на себе весь этот стеклянный небоскрёб. Сегодня стол был пуст, на мониторе застыл экран блокировки, а на краю — небрежно брошенные очки.
Варя замерла у двери кабинета Кирилла Максимовича. И тут она услышала звуки.
Шлёпки. Глухие, ритмичные, будто что‑то ударялось о твёрдую поверхность. И ещё — сдавленный смех, короткий вдох, снова шлёпок.
Кровь ударила в виски. Её возмутило не столько само происходящее, сколько то, что это происходило здесь — в месте, где ей каждый день напоминали, что она должна быть безупречной, собранной, тихой. Где от неё ждали старательности и благодарности, а сами не считали нужным даже вести себя прилично.
Она стояла, сжав кулаки, чувствуя, как стыд чужой ситуации обжигает её, хотя она ни в чём не виновата. Наконец, не в силах больше терпеть эту унизительную неловкость, Варя постучала. Громко, резко, так, чтобы звук перекрыл всё остальное.
Но звуки не прекратились.