Ошарашенный барон пошел следом. Его удивление было настолько сильны, что он и слова не мог сказать. Всю жизнь Захарьина откровенно, чего никогда и не скрывала, ненавидела его. Внука просто не замечала, вела себя так, словно его никогда и не существовало. И вдруг признала его наследником своего титула. Это просто невероятно!

Однако еще более удивительная картина ждала его в малом зале. Федор распахнул двери, и… В самом центре зала за небольшим столом сидели двое — графиня и его сын, при этом совершенно мило беседовавшие, словно самые близкие родственники.

— Я точно не сплю? — Воронцов довольно сильно ущипнул себя за руку, когда вдруг подумал, что просто напросто спит, и эти невероятные картины ему снятся. — Не, не может быть…

Он несколько раз мотнул головой, словно хотел сбросить наваждение. Только без толку, так поразившая его картина не просто осталась без изменения, а заиграла еще более яркими красками. Оказалось, что графиня обучала его сына магии! И это та самая женщина, которая когда-то назвала новорожденного Марка незаконнорожденным ублюдком, а самого барона — мошенником, соблазнившим ее дочь.

— Что же тут, вообще, происходит? — еле слышно бормотал он, спрашивая сам себя. — Как еще небо не рухнуло из-за этого…

Наконец, его заметили. В какой-то момент графиня и Марк одновременно повернулись в его сторону.

— Явился, значит, не запылился, а я тебя раньше ждала, — язвительно произнесла графиня. — Небось, вспоминал меня паскудными словами?

Воронцов-старший мотнул головой, сделав недоуменный вид. Мол, про какие еще паскудные слова она говорит?

— Вспоминал, по глазам вижу, — усмехнулась она. — Проходи, раз пришел.

Барон прошел к столу, и сел рядом с сыном. Что сказать, как начать разговор, не знал, поэтому и молчал. В мыслях царил сумбур, одни слова цеплялись за другие, а ничего толкового все равно не получалось — одна белиберда.

— Хм, язык проглотил? — женщина продолжала язвить, получая явное удовольствие от его замешательства. — Весь такой важный сидишь, надулся, даже поздороваться не соизволил. Все еще обиды гложут? Как был мальчишкой, так и остался.

Краснея, бледнея, барон держался. Жутко хотелось ответить на все эти оскорбления и высказать ей все, что накипело за все эти годы. Его сдерживало лишь присутствие сына. Не хотел ссориться с Захарьиной при нем.

— Все, все, перестаю, успокойся, — графиня вдруг махнула руками, словно что-то отбрасывала от себя. С ее лица слетело язвительное выражение, пропала ухмылка. — Просто не смогла сдержаться, старое вспомнила, — вздохнула она, покосившись взглядом на огромный портрет дочери, висевший рядом на стене. — Александр, нам всем пришло время поговорить о… будущем и о прошлом тоже. Никогда не верила, что этот разговор состоится. Думала, что унесу все в могилу…