Слышались их шаги, тяжелое дыхание. В воздухе появился запах пота.
— Предела способностям нет, Марк. Нужно лишь поверить в себя.
— Да их же сотни. Черт побери, сотни, сотни и сотни, — Марк с трудом верил своим глазам. — Но как это?
И в этот момент плотная толпа начала растворяться в полумраке. Прошло несколько ударов сердца, и в зале остались лишь они двое.
— А теперь ты, Марк, — женщина властно махнула рукой, словно опытный дирижер. — Действуй! Ни о чем не думай, я буду рядом и помогу, если ты сам этого захочешь. Главное, захоти этого.
Парень кивнул. Конечно, он попробует. Ведь, только что на его глаза княжна смогла это сделать. Даже не вспотев, заполнила зал замка сотнями людей. Значит, и он это сможет сделать. Кролика же смог создать.
— А можно я на кроликах попробую, — вырвалось у него. — У меня вроде с ними что-то получалось…
Закрыл глаза, сосредоточился. Откуда-то изнутри поднималась уверенность в том, что у него все должно получится.
— Я смогу, обязательно смогу, — зашептал одними губами. — У меня обязательно все выйдет.
Вдруг у лестницы раздался еле слышный хлопок. Тот самый кролик, что прятался там с самого начала их разговора, раздвоился. На его месте сидело уже двое ушастых, с невозмутимым видом шевеливших черными носиками.
Сразу же послышался новый хлопок, и еще один, и еще один. Пол огромного зала замка начал постепенно покрываться белоснежным шевелящимся ковром. Эта масса напоминала густой кефир, медленно растекавшийся по столу.
— Давай, Марк, давай, — шептала графиня, наклонившись к уху внука. — Предела твоей силы нет, просто нет.
Шевелящийся ковер их тысяч кроликов расползался по полу, наползал на широкие подоконники, ломился в двери.
Поместье графини Захарьиной
Изрядно покрытый пылью экипаж остановился, и оттуда вылез помятый и недовольный барон Воронцов. Видно было, что дорога в этот Богом забытый уголок далась ему совсем непросто. К тому же, всю дорогу его одолевали далеко не радостные мысли. То вспоминал умершую супругу, то ее мать, графиню Захарьину.
— Старая карга, и место для жилья выбрала такое, чтобы к ней было не добраться, — пробормотал мужчина, болезненно морщась. — Все затекло, совсем деревянный стал.
Он взял дорожный саквояж, и пошел по гравийной дорожке к замковым воротам. Несмотря на усталость и плохое настроение, с явным любопытством осматривался. Как оказалось, за годы, что он здесь не был, ничего особо не изменилось. Замок, как раньше, выглядел угрюмо, неприветливо, словно говоря, уходи, тебя здесь никто не ждет. О том же говорил и заросший парк, похожий больше на старый лес.