— Теперь все будет хорошо.
Поместье графини Захарьиной
Графиня снова уединилась в своем любимом месте. С башни открывался потрясающий вид на окрестности поместья, и она могла часами любоваться бескрайним зеленым морем полей, темными верхушками деревьев где-то вдали, спокойной гладью озера. Все это ее обычно успокаивало, настраивало на умиротворяющий лад, но ней сейчас.
— … Федор, я не знаю, что делать, — женщина нервно мяла пальцы. — Я сомневаюсь, что поступаю правильно.
Она хоть и старалась держаться, сохраняя холодную невозмутимость, но переживания, терзавшие ее, все равно оставляли свой след. В глазах плескалась растерянность, пальцы продолжали терзать платок, словно он и был сосредоточением всего того, что ее мучило.
— Я дам Марку в руки оружие, но вдруг оно его убьет? Он ведь так похож на мою Катеньку, также порывист, скор на решения, — скривилась графиня. — Может лучше бежать? Сделать другие документы и выехать из страны? Найдем какое-нибудь тихое местечко, спокойно поживем там, пока все не утрясется. Федор?
Стоявший рядом с ее столиком слуга неуловимо качнул головой. Похоже, это приложение ему совсем не нравилось.
— Что молчишь? Может, и правда, сбежать, пока есть возможность? Я уже потеряла дочь, а теперь могу потерять единственного внука?
— Если хотите знать мое мнение, госпожа графиня, то бежать уже поздно. Сделать это нужно было года, а лучше два назад. Сейчас, думаю, уже поздно. Они явно хотят крови, и уже не успокоятся, пока не получат свое.
Женщина молча выслушала его, смотря ему прямо в глаза.
Благодарно кивнула. Мол, поняла тебя.
— Значит, остается одно — драться…
И вдруг графиня улыбнулась, что несказанно удивило Федора. У того аж лицо изменилось.
— Рот закрой, — ухмыльнулась графиня. — Может это и к лучшему. Ни по-человечески это, что за мою Катеньку никто не ответил. Не должно быть так.
Графиня глубоко задышала. Решение было окончательным и бесповоротным — Марк узнает все, что знает она. И если Богу будет угодно, то сын жестоко отомстит за смерть своей матери.
— Решено… Федор⁈ — женщина решительно поднялась с места. — Сообщи моему внуку, что ровно в двенадцать часов и ни минутой позже я жду его в большом зале. Мы продолжим наше обучение. Иди…
Слуга почтительно поклонился и удалился, осторожно прикрыв за собой дверь. Графиня осталась на башне одна.
— Что, уже списали меня? Решили, что Захарьина сгнила там в своем замке, с ума сошла, да? — с ненавистью шептала она, смотря на запад. Где-то там в столице сейчас находились ее враги, решившие окончательно извести род Захарьиных. — Не-ет, не-ет, тысячу раз нет!