В дороге
Расставание с графиней прошло так тяжело, нехорошо, было сказано столько обидных слов, что в дороге с отцом Марк почти не разговаривал. Прозвучал, дай Бог, если один десяток слов, из которых большая часть была угрюмыми междометьями.
Остальное время молчали, уставившись каждый в своё окно. Думали о произошедшем, о том, что же теперь будет дальше.
— … Отец?
В какой-то момент это демонстративное молчание Марку надоело, и он решил поговорить с отцом «по душам». Все эти непонятные обиды его откровенно уже достали. Хотелось ясности, а не этого болота.
— Тебе не кажется, что мы с тобой должны откровенно поговорить?
Тот впервые за последние часы оторвал взгляд от видов за окном, и посмотрел на сына.
— Хм, давай, поговорим, если хочешь, негромко ответил мужчина. — И о чем предлагаешь поговорить?
Марк вздохнул, чувствуя, что предстоящий разговор будет не особо приятным.
— Зачем ты так с ней? — спросил парень, не называя никого по имени. Зачем? Им обоим и так было понятно, о ком шла речь.
Отец зло ухмыльнулся. Видно, что графиню он не просто недолюбливал, а откровенно ненавидел.
— А как, по твоему мнению, я должен был с ней разговаривать? С уважением или даже с любовью? — лицо мужчины постепенно наливалось дурной кровью, делая его неприятным, страшным. — Ты понимаешь, что со мной, с твоей мамой сделала эта женщина? Когда мы с Катериной только встретились, она сразу же попыталась нас рассорить. Ты даже представить себе не можешь, что делала эта женщина, какие козни она строила, сколько грязи она вылила на меня и на наш род. Не угомонись она и после венчания, изобретая все новые и новые причины, чтобы разрушить наш брак. В конце концов, дело дошло до того, что она написала императору…
Слушая все это, Марк качал головой. Оказалось, тут все еще более запущено, чем он думал. Его отец, и правда, по-настоящему ненавидит графиню. Ясно, что о каком-то примирении тут и дело не шло.
— … И самое страшное, что ни я, ни Катерина не знали, в чем была причина всего этого. Ты знаешь, как страдала твоя мама? Знаешь, сколько бессонных ночей она провела в часовне за молитвами о смягчении сердца этой женщины?
Барон трудом держал себя в руках, все порываясь вскочить. От нахлынувших на него воспоминаний мужчину натуральным образом колотила дрожь.
— А когда ты, её первый и единственный внук, родился, знаешь, что она сделала?
Марк покачал головой.
— Ни-че-го! — его едва не выплюнул это слово. — Слышишь? Она повела себя так, словно тебя никогда и не было! Катерину, когда та приехала с ребенком на руках в замок, она даже на порог не пустила. Просто не открыла дверь… Вот, что такое эта женщина.