Правда, и цена электричества — если ее не в одних деньгах считать — может оказаться… слишком уж высокой. Но ведь есть уже в стране люди, которые такую цену сумеют обуздать! Император еще раз эту мысль обдумал и, вызвав адъютанта, распорядился пригласить к нему господина фон Плеве: сиротинушка не просто же так настойчиво рекомендовал именно его расспросить поподробнее…

Само по себе электричество — это очень модно и прогрессивно, и электрический свет начал быстро распространяться по стране. Особенно быстро это пошло после того, как на Ростовском электроламповом заводе был налажен выпуск ламп «уличного освещения» мощностью в двести пятьдесят ватт (со специальным «русским одновершковым» — а на самом деле сорокапятимиллиметровым — цоколем), в которых «для пущей яркости» на вольфрамовую нить еще напылялся порошок из окиси тория с небольшой добавкой окиси церия. Но «поступь» все же определялась не тем, что лампочки эти хорошо даже улицы освещали, а тем, что такое освещение получалось в разы дешевле любого ранее применяемого. Саша с большим удивлением узнал, что «раньше» то же «Общество Электрического Освещения» в Москве на самом деле «розничную цену» установило более чем в тридцать копеек на киловатт, и в Петербурге барыги, собиравшиеся что-то аналогичное учредить, тоже примерно такие же цены в свой проект закладывали. Но в столице уже император их послал в заданном направлении, после того как сам «товарищем» в постройке ГЭС стал, а вот в Москве его «совершенно неконкурентная цена» просто нокаутировала всех, даже потенциальных, конкурентов.

А еще благополучно обанкротилась в России германская компания «Сименс и Гальске», и теперь, как с ехидной внутренней усмешкой подумал Валерий Кимович, это название во всем мире скоро вообще забудут: в Германии-то компания с бешеной скоростью проигрывала компании AEG, руководимой Доливо-Добровольским, и не обанкротилась к концу века лишь благодаря просто невероятным прибылям, получаемым из России. Ну а сейчас никаких прибылей у нее уже не будет: к немцам насчет «электросвета» в России теперь никто не обращался, а в Богородицке и в Туле два «офиса» компании Розанова занимались тем, что по всей стране и в Европе выискивали инженеров на новые должности: заказов на электростанции в компанию посыпалось столько, что пришлось с бешеной скоростью строить новый генераторный завод и сильно расширять Калужский завод уже турбинный.

Генераторный завод строился в Симбирске, причем строился одновременно с ранее обещанной ГЭС — но компания на эти две стройки вообще ни копейки из своих доходов не тратила: на постройку ГЭС учрежденная там (при очень деятельной помощи губернатора) контора «Электрострой» деньги собрала с населения, продавая «электрические облигации», которые через два года должны были приниматься в качестве платы за будущее электричество, причем со скидкой в пятьдесят процентов. И в этом небольшом городишке с сорока тысячами жителей удалось буквально на две недели собрать больше полумиллиона рублей. А на завод уже генераторный средства взяли из «авансов», выданных властями других городов, страстно желающих к «свету цивилизации» приобщиться. И в качестве авансов денег набрали столько, что на несколько заводов таких их хватило бы. Но завод строился лишь один, а на остальные деньги в городах-заказчиках поднимались корпуса будущих электростанций. А фокус заключался в том, что несмотря на то, что здания эти строились по факту «на деньги заказчика», все электростанции после постройки становились полной собственностью компании Розанова: «аванс» брался не на строительство, а на последующую «бесплатную» установку потребителям электросчетчиков…