Отец с матерью, да и многие из окружающих не могли этого не замечать, но смотрели ан это сквозь пальцы. У эльфов однополая любовь не редкость, а учитывая, что в семье обычно рождается один ребёнок, после чего словно какое-то проклятие не позволяет эльфам рожать второго, вкупе всё это сделало нас вымирающим народом. Думаю, ещё тысяча-другая лет — и от эльфов останутся лишь легенды.

Она замолчала, словно задумавшись о чём-то, затем со вздохом продолжила:

— Я думаю, что это проклятие древних богов, которых, по преданию, созданные ими эльфы заставили покинуть Земноводье. Как бы там ни было, достигнув зрелости, я полюбила девушку Артаниэль. Но в то время с ней уже встречался юноша Менельтор, также из древнего, уважаемого рода. Его мать была главой городского Совета, и стать женой Менельтора было почётно для любой девушки. На свою беду, Артаниэль ответила мне взаимностью, мы начали встречаться. Правда, дальше поцелуев пока не шло, но, думаю, это было дело времени. Как-то ночью мы уединились в беседке, посреди прекрасного сада. При свете лун мы мечтали о нашем будущем, единственное, что угнетало Артаниэль — разрыв с Менельтором, которого её родители уже видели мужем своей дочери. Она боялась ему признаться в своих чувствах ко мне, я уговаривала подругу, что рано или поздно это придётся сделать, и если она этого боится, то я сама всё расскажу Менельтору. И в тот самый момент из тьмы сада появился не кто иной, как Менельтор! Не знаю, слышал ли он, о чём мы говорили, или нет, но его глаза горели ненависть, а в руке он сжимал саблевидный меч-шаш. При мне был мой неизменный меч-лепесток, он короче шаша на длину ладони, но его преимущество в том, что он обоюдоострый и крепче у основания. У Артаниэль на поясе висел короткий кинжал, да она с её характером вряд ли могла вообще обнажить оружие.

Менельтор кричал, что он давно подозревал о неверности Артаниэль, и теперь готов поставить точку. В живых должен остаться кто-то один: или он, или я. Ну а затем кинулся на меня… Меня всегда отличало завидное хладнокровие, что не раз помогало мне в самых трудных ситуациях. Ослеплённый ненавистью Менельтор набросился на меня с яростью вепря, и это его и погубило. На дальней дистанции он имел преимущество, мне пришлой войти в ближний бой. Отбив удар, я воткнула меч ему в живот и одним движением рассекла плоть. Менельтор отступил назад, поддерживая левой рукой вываливающиеся внутренности. Бой не продлился и десяти секунд.

Мариэль вздохнула, снова на какое-то время погрузившись в задумчивость. Я её не торопил, словно опасаясь спугнуть, опасаясь, что она замкнётся и продолжение истории я не узнаю.