В Дом ветеранов я из своей однушки перебрался семь лет назад, и то только потому, что здесь имеются пандусы, и на инвалидной коляске можно самому, без помощи медперсонала, выехать во двор и, пристроившись в тени какой-нибудь рябинки, дышать свежим воздухом. В квартире на втором этаже «хрущёвки» я был такой возможности лишён. Таскать меня на улицу и обратно было просто некому, так как жил я один и родственников не имел. Раз в неделю появлялась сотрудница из Центра социальной помощи, приносила продукты ну и так, по мелочи помогала, вроде оплаты услуг ЖКХ.

А родственников у меня не было по той простой причине, что был я круглым сиротой. Понятно, что у меня имелись и мать, меня родившая, и отец, помогший матери меня зачать, но я их ни разу в жизни не то что в глаза не видел, даже не знал, кто они. Просто однажды нянечка из Дома малютки обнаружила январским утром на крыльце учреждения плетёную корзину, в которой мирно посапывал закутанный в тряпки младенец, то бишь я.

Не зная своих родителей, я рос нормальным пацаном, и в детдоме если и не держал шишку, то себя в обиду никогда не давал. На срочной служил в мотострелковой дивизии, а отслужив — остался на сверхсрочную уже сержантом. А тут подоспела вторая чеченская кампания, и нашу часть перебросили на территорию республики. Насмотрелся всякого, включая обезглавленные трупы наших ребят, и вынес для себя главное: этих горных псов нельзя посадить на поводок, их можно только уничтожить.

21 апреля 2001 года в районе населённого пункта Агишты Введенского района попали под обстрел превосходящих сил противника. Нас обрабатывали гранатомётами, и один «маленький, но гордый» осколок прилетел мне в спину, перебив позвоночник. Ноги сразу отнялись. Вертолётом переправили в Моздок, потом, когда стало ясно, что моей жизни ничего не угрожает, в Москву, в Главный военный клинический госпиталь им. Бурденко. Год я там пролежал, перенёс две операции, но чувствительность ногам так и не вернулась. В свой родной городишко, в свою однушку я вернулся в инвалидной коляске. До армии девушкой обзавестись не успел, родни, как уже упоминал, не имелось, так что единственным человеком, который меня периодически навещал, была сотрудница районного Центра социальной помощи. Покупала продукты на деньги, которые я ей выделял со своего пособия по инвалидности, полы мыла, оплачивала «коммуналку», вот только таскать меня на улицу и обратно у неё силёнок не хватало. Несколько раз помогали соседи, но им это тоже на фиг не надо было, я всё же не таким хилым уродился, просто так на руках меня не потаскаешь. В общем, через двенадцать лет я принял предложение перебраться в Дом ветеранов, где за мной будет постоянный уход и возможность самостоятельно передвигаться на коляске по коридорам, а также на улицу и обратно. Плюс общение, тут попадались и не совсем старенькие обитатели, были даже помоложе меня, такие же колясочники. А квартиру я сдавал внаём, в этом деле мне помогала сотрудница Центра соцпомощи.