В этот момент со стороны леса появилась Мариэль, отсутствию которой спросонья я не придал значения. Оказалось, ходила к обнаруженному вчера вечером роднику, где умылась и заодно набрала в глиняную бутыль воды. Выдав гному пять медных кругляшей, я решил последовать примеру Мари, и совершить перед завтраком водные процедуры. До родника было пять минут ходу, которые я преодолел налегке — куртку и меч предпочёл оставить в лагере под присмотром товарищей, ограничившись на случай самозащиты висевшим на поясе ножом.

Здесь же скинул и рубаху, оставшись по пояс голым, принявшись, как морж, с фырканьем брызгать на себя водой. Ух, как бодрит, лепота! Жаль только, вытереться нечем… Ну ничего, утренний ветерок сейчас меня обдует, пара минут — и я сухой.

Опаньки, а это у нас кто тут такой любопытный?

— А ну-ка иди сюда, — поманил я пальцем глазевшую на меня девчонку.

Было ей на вид лет 15, я ещё вчера приметил её, довольно-таки миленькая, с уже оформившейся грудкой и пухлыми губками. И, что самое интересное, дочка не кого-нибудь, а самого Шэлмы, главного караванщика, которому принадлежали в этом обозе целых две телеги, битком набитые тюками с выделанной кожей. М-да, насмешка природы, когда даже у таких хряков рождаются вполне симпатичные дочурки… Интересно, зачем он потащил её с собой? Наверное, сама напросилась, всё-таки столица по сравнению с маленьким провинциальным городишком — совершенно другой уровень. Опять же, дочь владельца нескольких кожевенных мастерских может позволить себе небольшой шопинг, чтобы потом хвалиться покупками перед подружками.

— Чего подглядываешь? — с напускной строгостью спросил я у несмело шагнувшей ко мне девицы. — Никогда не видела, как мужчины умываются?

Ах какой румянец заиграл на её щёчках… А глаза-то, глазищи как горят! Да ещё нижнюю губу прикусила молочно-белыми зубками… Не, ребята, я за себя не отвечаю.

Шагнул навстречу и, совершенно не чувствуя себя педофилом, схватил пятернёй за левую грудь, прижимая девку спиной к дубовому стволу. Ах как она часто задышала, прикрыв глаза, как прикусила, чуть ли не до крови, губку. Твою ж мать, моя мортира сейчас просто прорвёт в штанах дыру.

— Напомни, как тебя зовут? — дохнул я ей в ушко, одновременно запуская левую руку под подол сшитого из разноцветных полос платья.

— Мар…Маргарет, — то ли пискнула, то ли всхлипнула она.

Марго, в общем. В этом сокращении есть какое-то непотребство, Маргарет звучит как-то более целомудренно. Но для меня она будет Марго.

В этот момент под подъюбником мои пальцы нащупали покрытое пушком лоно, указательным я провёл по нему снизу вверх, и уста девицы извергли протяжный и чувственный стон… А сосок как напрягся, сосок-то, словно наконечник стрелы!