— Куда? — спросил гном.

— Без разницы, кинем жребий, направо или налево, рано или поздно куда-нибудь да придём.

— А маги? — вставила Мари. — Если о том, что на острове чужаки, узнает Ликандр, что тогда?

— Не знаю, война покажет, как говорил мой командир.

— Какой командир?

— Неважно, это было очень давно, ещё до… Еще до того, как я встретил вас. В общем, возражения по моему плану есть? Тогда встаём и двигаемся. Грили, ты как, идти можешь?

— Да уж как-нибудь…

— Вот и отлично, потому как тащить тебя я не смогу, сам после отходняка едва на ногах стою.

— Так может переночуем здесь? — предложила Мариэль, глядя на едва пробивавшееся сквозь низкие облака закатное солнце. — Кое-какой еды норхеймцы из жалости нам оставили.

Едва эльфийка упомянула про еду, как у меня засосало под ложечкой. Потраченная энергия, как обычно, требовала восстановления, и белково-углеводная пища этому способствовала наилучшим способом. Нам оставили немного вяленого мяса, ломоть сыра, круг хлеба и бурдюк с пивом. Если не налегать, то на пару раз перекусить хватит, поэтому я по итогу остался немного голодным. Зато в теле появился баланс сытости и лёгкости, и я с Мариэль отправился собирать валежник для костра.

Надеюсь, огонь не привлечёт ещё каких-нибудь тварей, нам хватило и этих двух, их останки покоились сейчас рядом с нами — самки на острове, уже освобождённой от сетей (похоже, предприимчивые норхеймцы забрали её с собой), а самца чуть поодаль, там, где я его уложил. Мы первую убитую кикимору всё же, поразмыслив, стащили в болото, и вода пусть и не целиком, но более-менее скрыла труп монстра от наших глаз.

— А куда они дели трупы своих? — спросил я Мари, когда мы вновь спустя примерно полчаса встретились на островке с охапками валежника.

— Забрали с собой, вроде как собирались сложить их на плот, поджечь и отправить в море. Обычай у них такой. Всего четверо погибших и трое раненых, двое из них тяжело.

— Ясно, — кивнул я, в очередной раз убеждаясь в верности своего предположения о схожести норхеймцев и викингов.

Ночь прошла без происшествий, если не считать страшноватых звуков, которые периодически издавало болото. Поднимавшиеся со дна газы образовывали пузыри, те лопались с разной степенью громкости, заставляя непроизвольно вздрагивать. А иногда издавали утробный звук, словно шло переваривание пищи в чреве великана. Плюс кваканье лягушек и нудный зуд комарья, такое ощущение, что после смерти кикимор жизнь в этом квартале-микрорайоне начала обретать привычные формы. Впрочем, отдежурив своё и передав вахту Мари, я завалился спать, и никакие посторонние звуки и комариные укусы не могли нарушить мой крепкий сон.