Четвёртый прыгнул следом. Шрам не успел перезарядить, ударил прикладом по морде. Кабан отшатнулся, но не остановился. Пошёл вперёд, давил массой. Шрам уперся спиной в блок, перезарядил одной рукой, второй держал дробовик горизонтально, упираясь в клыки. Кабан толкал, рычал, слюна летела. Шрам вставил патрон, вскинул ствол, выстрелил снизу, в нижнюю челюсть. Картечь прошла через язык, нёбо, в мозг. Кабан рухнул на него.

Он вывалился из-под туши, тяжело дышал, форма в крови и слюне. Встал, огляделся. Три кабана мертвы. Раненый, первый, стоял в двадцати метрах, смотрел одним глазом, хрипел. Не нападал. Умирал. Кровь лилась из ноздрей, дышал с хрипом.

Шрам поднял дробовик, прицелился, выстрелил. Кабан упал.

Тишина вернулась. Он стоял, дышал через рот, пот заливал глаза. Дозиметр стрекотал — двести. Трупы фонили. Нужно уходить.

Он перезарядил магазин полностью, восемь патронов, проверил коробку — осталось семнадцать. Хватит, если не нарвётся на армию. Посмотрел на кабанов. Мясо хорошее, можно было бы вырезать, принести на базу. Но тащить центнер мяса два километра — себе дороже. Плюс радиация. Пусть лежат.

Он обошёл блок, вышел на тропу, пошёл дальше. Солнце село, сумерки сгущались. Небо из синего стало серым, потом фиолетовым. Звёзды не видно — облака. Или радиационная дымка, хрен разберёшь.

Лес кончился, началось поле. Трава по пояс, сухая, шуршала под ногами. Дозиметр стрекотал тише — восемьдесят. Чисто. Относительно.

Он шёл быстро, но не бежал. Бег привлекает внимание. Движение на периферии зрения — инстинкт хищника. Видит — преследует. Лучше идти ровно, спокойно, как будто ты часть пейзажа.

Метров через триста почувствовал. Не услышал, не увидел — почувствовал. Холод между лопатками, мурашки на затылке. Инстинкт, наработанный годами в легионе. Когда кто-то смотрит на тебя через прицел. Или готовится к прыжку.

Он обернулся, вглядываясь в сумерки. Ничего. Поле, трава, ветер гонит волны. Замер, прислушался. Тишина. Потом звук — тонкий, высокий, как комариный писк. Но громче. И ближе.

Кровосос.

Шрам дёрнулся, но поздно. Тварь вылетела из травы метрах в пяти — размером с собаку, на четырёх лапах, кожа серая, голая, хобот вместо морды, длинный, с присоской на конце. Глаза как у насекомого, фасеточные, горели в сумерках красным. Пищала, летела низко над землёй, хобот тянулся вперёд.

Он выстрелил, не целясь, от бедра. Промах. Кровосос увернулся, зашёл сбоку. Быстрый, сволочь, скорость как у гепарда. Второй выстрел — попал по касательной, сорвал кусок кожи с бока. Тварь пискнула громче, злее, не остановилась.