Но сначала кофе. И может скрипка. Голос французский, читающий стихи. Воробей, слушающий внимательно.
Жизнь перед выбором. Последние часы человечности.
Потом решит — остаться человеком или вернуться волком.
Оба права имеют.
Вопрос только — какое право сильнее.
Андреевский спуск в три часа дня. Солнце пробивалось сквозь облака, холодное, но яркое. Туристов больше чем в тот раз — группа японцев фотографировала церковь, пара студентов торговала картинами, художник рисовал портрет девушки.
Оля стояла на том же месте. Скрипка у плеча, глаза закрыты, играла. Мелодия знакомая, печальная. Чайковский, кажется. Лебединое озеро, или что-то похожее. Играла красиво, самозабвенно. Несколько прохожих остановились слушать, бросали монеты в чехол.
Дюбуа стоял в десяти метрах, смотрел. Рюкзак на плече, портфель с деньгами внутри. Работа закончена, контракт закрыт. Петренко мёртв, пятнадцать тысяч евро в кармане. Выбор впереди — Зона или город.
Но сейчас только она. Девушка с бирюзовыми волосами, что играет на скрипке и не знает что он убийца.
Мелодия закончилась. Оля открыла глаза, увидела его. Лицо расплылось в улыбке. Широкой, искренней, радостной.
— Пьер! Пришёл! А я думала не придёшь.
— Обещал.
— Обещания не всегда выполняют.
— Я выполняю.
Она засмеялась, положила скрипку в чехол, закрыла. Закинула на спину, подошла к нему. Встала близко, посмотрела снизу вверх — он выше на голову с лишним.
— Как спал?
— Хорошо.
— Правда? А то выглядел как зомби. Сегодня чуть лучше. Почти живой.
Легионер усмехнулся. Она не знает насколько точное сравнение. Зомби он видел. Много. Недавно.
— Спасибо, наверное.
— Это комплимент. Значит отдых помогает. — Оля толкнула его локтем игриво. — Пошли? Я закончила на сегодня.
— Куда пошли?
— Туда же. В нашу кофейню. Они синнабоны свежие утром привозят. Ещё тёплые должны быть. И кофе. Ты же любишь кофе?
— Люблю.
— Тогда пошли. Угощу. Пока при деньгах…
Взяла его за руку, потянула. Рука маленькая, тёплая, пальцы тонкие. Он не сопротивлялся. Пошли вместе через переулки, дворами. Она болтала без остановки — про утро, про репетицию дома, про соседей что ругались через стену, про кошку бездомную что просила еды.
Легионер слушал молча, кивал иногда. Не говорил, но слушал. Голос её лёгкий, весёлый. Как ручей, как скрипка. Журчит, течёт, живёт.
Кофейня та же. Подвал, лестница вниз, дверь деревянная. Внутри тепло, уютно, пахнет кофе и корицей. Народу немного — пара за столиком у стены, студент с ноутбуком у стойки. Тихо.
Оля заказала два американо и четыре синнабона. Понесла на поднос к столику у окошка. Тому же что и в прошлый раз. Села, скинула скрипку, куртку. Под курткой та же футболка. Волосы растрёпаны, бирюзовые кончики торчат во все стороны. Поправила очки-авиаторы на голове, посмотрела на Пьера.