Они легли под пледом, смотрели на звёзды. Молчали, просто были вместе.
— Пьер, — прошептала Оля.
— Да?
— Если бы у тебя была Комната из фильма, что бы загадал?
Легионер думал долго.
— Вылечить тебя. Чтобы жила.
Оля вздохнула.
— Знала что скажешь это. Не надо. Загадай для себя что-то.
— Ты — для меня что-то. Самое важное.
— Идиот, — прошептала она, но голос тёплый. — Романтичный идиот.
Они лежали, смотрели на звёзды. Ковш Большой Медведицы, Полярная звезда, Орион на востоке.
— Там где-то Комната есть, — сказала Оля. — В космосе, на какой-то планете. Где исполняются желания по-настоящему. Найдём её когда-нибудь. Встретимся там. Загадаем что-нибудь хорошее.
— Верующая стала?
— Нет. Мечтающая. Это не одно и то же.
Пьер поцеловал её в макушку.
— Хорошо. Встретимся в космической Комнате.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она улыбнулась, закрыла глаза. Устала. Болезнь забирает силы.
— Пойдём домой, — сказал Пьер. — Замёрзла.
— Ещё пять минут. Так хорошо здесь. Как будто мы одни во вселенной.
— Пять минут. Потом несу на руках.
— Неси. Я не тяжёлая.
Лежали ещё пять минут. Звёзды мерцали, город дышал, ветер пел. Романтика на крыше. Кино для двоих. Чудо маленькое, настоящее.
Счастье простое, недолговечное.
Пятьдесят девять дней осталось.
Они спустились с крыши, пошли домой. Оля держалась за его руку, шла медленно. Устала, но счастливая. Пьер нёс рюкзак, ноутбук, вёл её бережно.
Киев спал вокруг. Декабрь начался. Зима близко.
Но сегодня было тепло.
На крыше, под пледом, под звёздами.
Тепло двух людей, что любят друг друга.
Несмотря ни на что.
Вопреки всему.
До конца.
Какой бы он ни был близкий.
Декабрь тянулся медленно. Каждый день с Олей был подарком и проклятием одновременно. Она слабела. Не резко, не драматично — постепенно, неумолимо. Синяки появлялись от малейших прикосновений. Кровь из носа по утрам. Усталость после получаса ходьбы. Скрипка звучала теперь по полчаса вместо двух часов.
Пьер смотрел, как она угасает. Медленно, день за днём. И ничего не мог сделать. Она отказалась от лечения. Выбрала жизнь короткую, но свою. Без больниц, без химии, без мучений.
Он пытался уважать этот выбор. Пытался. Но внутри рвало на части.
По ночам лежал без сна, смотрел на неё спящую. Считал дни. Середина декабря — две недели прошло. Сорок шесть дней осталось, а может меньше. Она слабела быстрее, чем предсказывали врачи.
Что если месяц? Что если три недели?
Мысли крутились, не давали покоя. Он солдат. Привык решать проблемы действием. Враг — убить. Задачу — выполнить. Опасность — устранить. Но здесь бессилен. Болезнь не убьёшь пулей, смерть не остановишь силой.