Закончил, закрыл книгу. Посмотрел на Олю. Она смотрела на него, глаза блестят. Не слёзы, но близко.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Не понимаю слов, но чувствую. Красиво. Так красиво, что хочется плакать.
— Верлен всегда так. Печальный, но красивый.
— Как ты.
Легионер посмотрел на неё удивлённо. Она улыбнулась.
— Ты тоже печальный, но красивый. Когда читаешь стихи. Когда голос меняется. Когда перестаёшь быть призраком и становишься человеком.
Пьер молчал. Не знал что ответить. Впервые за долгое время кто-то сказал что-то тёплое. Не про бой, не про задачу, не про контракт. Просто комплимент. Искренний.
Оля взяла книгу из его рук, поставила на полку. Взяла его за руку, повела к выходу.
— Пошли. Становится темно. Провожу тебя до гостиницы. Где живёшь?
— Подол. Недалеко от Контрактовой площади.
— Отлично. По пути.
Вышли из библиотеки. Вечер сгущался, фонари зажигались. Холодно, ветер снова поднялся. Оля шла рядом, близко. Плечо к плечу. Молчала, не говорила. Просто шла.
Дошли до гостиницы за полчаса. Остановились у входа. Оля посмотрела на него, улыбнулась.
— Спасибо за компанию. Было хорошо.
— Мне тоже.
— Правда?
— Правда.
— Тогда увидимся завтра? Приходи на спуск, буду играть с обеда. Послушаешь.
— Приду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Оля встала на цыпочки, поцеловала его в щёку. Быстро, легко. Отскочила, помахала рукой, побежала вниз по улице. Берцы громко стучали, скрипка прыгала на спине, бирюзовые волосы развевались.
Легионер стоял у входа в гостиницу, смотрел ей вслед. Рука сама потянулась к щеке, коснулась места где она поцеловала. Тёплое. Живое.
Впервые за два месяца почувствовал что-то кроме пустоты. Маленькое, еле заметное. Но что-то. Тепло. Интерес. Жизнь.
Оля с бирюзовыми волосами и медовыми глазами заставила его почувствовать себя человеком. На один день, на несколько часов. Но заставила.
Волк встретил воробья, и воробей не испугался. Просто пел, просто был рядом. Просто жил.
Может и волк может научиться. Снова. Медленно. По чуть-чуть.
Пьер зашёл в гостиницу, поднялся в номер. Лёг на кровать, смотрел в потолок. Голова больше не болела. Мысли тихие, спокойные. Мёртвые не толпились. Только голос Оли в ушах: «Ты оживаешь когда читаешь».
Может она права. Может французские стихи — способ вспомнить кто он был до войны. До крови. До Зоны.
Может завтра почитает ещё. Для неё. Для себя. Для жизни.
Маленькими шагами. По чуть-чуть.
Но это уже что-то.
Он закрыл глаза, уснул. Легко, спокойно. Без снов. Без кошмаров.
Только темнота. Мирная. И где-то далеко — звук скрипки.
На третий день утром в дверь постучали. Резко, коротко, три раза. Дюбуа проснулся мгновенно. Рука потянулась к Кольту под подушкой. Сел на кровати, прислушался. Тишина. Потом снова три коротких стука.