Прыгнула. Шрам отступил, ударил прикладом. Попал в морду, кровосос отлетел, кувыркнулся, вскочил. Пищал, кружил, искал угол атаки. Хобот извивался, присоска раскрывалась, внутри зубы — кольца, как у миноги.

Шрам прицелился, ждал. Кровосос метнулся влево, вправо, запутывал. Потом рванул прямо. Он выстрелил в прыжке. Картечь вошла в грудь, развернула тварь в воздухе, швырнула на землю. Кровосос дёргался, пищал тоньше, захлёбывался. Хобот бился о землю, присоска раскрывалась, закрывалась.

Шрам подошёл, выстрелил в голову. Писк оборвался. Тварь затихла.

Он стоял, дышал тяжело, смотрел. Кровосос лежал в траве, лапы скрючены, хобот вытянулся. Из присоски текла чёрная слизь, пахла хлоркой. Дозиметр запищал — триста пятьдесят. Фонит сильно.

Шрам развернулся, пошёл прочь. Патроны кончались — четыре в магазине, семнадцать в коробке. Двадцать один. До базы километр. Лучше не встречать больше ничего.

Шёл быстрее, почти бежал. Поле кончилось, начался овраг — склон вниз, камни, кусты. Внизу огни — база. Вход в шахту, бетонная будка, прожектор. Охрана у ворот, два автоматчика. Увидели его, вскинули стволы, узнали, опустили.

— Шрам? — один крикнул.

— Я.

— Опаздываешь. Лукас уже орёт.

Он молча прошёл мимо, спустился по ступеням в шахту. Коридор, бетонные стены, лампы дневного света. Холодно после жары. Пот на спине мгновенно стал ледяным. Он шёл, дробовик на плече, сапоги гремели по бетону.

Казарма — третья дверь слева. Он зашёл, бросил дробовик на койку, стянул разгрузку. Форма вся в крови, слюне, грязи. Пахла порохом, потом, кабаньей кровью. Он стянул её, бросил в угол. Умоется потом.

Дверь распахнулась. Лукас — широкий, коренастый, лицо рябое, шрам через бровь. Смотрел тяжело.

— Опоздал.

— Кабаны. Четыре штуки. Плюс кровосос.

— Живой?

— Живой.

— Ладно. Брифинг через пять минут. Умойся. Воняешь как бойня.

Лукас развернулся, вышел. Шрам стоял, смотрел в стену. Пять минут. Хватит, чтобы плеснуть водой в лицо. Не хватит, чтобы забыть, как кабан давил его к блоку. Или как пищал кровосос, захлёбываясь кровью.

Но это не важно. Важно, что он дошёл. Выжил. Снова.

Он пошёл к умывальнику. Вода ледяная, пахла ржавчиной. Плеснул в лицо, шею, руки. Кровь смылась, грязь — нет. Въелась. Пусть.

Вытерся, натянул чистую форму, проверил пистолет. Кольт на месте, семь патронов. Хватит.

Пошёл на брифинг. Завтра Зона №8. Профессор Штайнер. Охрана. Обычная работа.

А мысли всё равно разбредались. Оля. Клиника. Её глаза. Год службы. Триста шестьдесят пять дней минус один. Триста шестьдесят четыре осталось.

Шрам шёл по коридору, сапоги гремели. Дозиметр на груди молчал. База чистая. Но это ненадолго. Завтра снова в Зону.