— Ну что ты как маленькая⁈ — рассердился Митька, — то такая, блядь, храбрая, сюда вообще одна идти хотела! А теперь полдня в балке посидеть ей страшно! Да пятилетние дети дома сами уже не боятся сидеть!

— Потому что у них нету за стенкой трупа! — выпалила я и вытерла рукавом глаза.

— И что тебе этот труп? — удивился Митька.

— Я мертвецов боюсь, — тихо сказала я.

— И что тебе эти мертвецы? — удивлённо покачал головой Митька, — скажи ещё, что встанут и нападут на тебя, да?

Ну, в принципе да, именно этого я и боялась.

— В общем, не капризничай, Горелова, — строго сказал Митька, — сейчас ситуация такая, что разнюниваться некогда. Не забывай, чем быстрее я приведу людей, тем быстрее мы спасем Аннушку. Если она ещё жива, конечно.

Я вздрогнула. Аннушка! За всеми этими переживаниями я о ней совсем забыла.

— Мить, а почему ты не хочешь тихонько пойти туда и найти Аннушку? — спросила я.

— Ну, не будь такой глупой, Зоя, — тяжко вздохнул Митька, — я уже было решил, что ты не такая, но вижу, что ошибся! Сама подумай, если там много бандитов, то что я против них в одиночку сделаю? Они ещё нас всех уничтожат. И кому от этого лучше будет? И Аннушку не спасём, и сами погибнем.

На это я не нашлась, что сказать.

Чай мы пили в глубоком молчании. Митька злился, а я была слишком растеряна, чтобы что-то обсуждать.

— Так, Зоя, смотри сюда, — сказал Митька и внёс в балок два ведра воды. — Вот я тебе воды принёс, на двое суток вполне хватит. Печка горит, тепло есть. Крыша над головой — есть, защита — есть. Так что не пропадёшь. День-два вполне продержишься. А там уже мы подойдём.

Он принялся собираться:

— Я вещи оставляю здесь, пойду налегке, — сказал Митька, — возьму топорик только. Тебе он всё равно ни к чему, а мне пригодится.

Я вздохнула.

— И кусок клеёнки возьму, — продолжил Митька, — и флягу с водой.

— Еды возьми, — сухо сказала я, сдерживая слёзы, обида всё не отпускала.

— Куда я её дену? — пожал плечами Митька, — нет, я могу без еды и несколько дней быть, не буду тратить время на всё это. Поем потом уже аж в лагере, пока мужики собираться будут.

— Ну, так возьми мой рюкзак, — сказала я, — он маленький. Туда и фляга. И клеенка, и еда поместится.

— За рюкзак спасибо, — согласился Митька и рявкнул, — это я возьму. А еду, сказал же, что не буду! И не приставай!

Стало ещё обиднее.

— Ах да, я тебе ещё ведро принёс, — Митька показал на ржавое ведро, которое он поставил в углу.

— Зачем? — сразу не поняла я.

— Как зачем? — покачал головой Митька, — а ссать ты куда будешь?

Я вспыхнула.

— Ладно, давай прощаться, — сказал Митька, сухо клюнул меня в щеку и велел, — я выйду, а ты сразу же на засов запирайся и никого, кроме меня, не впускай! Поняла?