— Ты чего? — удивился он.

— Да так… я это… думала… — смутилась я и из-за растерянности не закончила мысль, оборвав саму себя на полуслове.

— Что думала?

— Ну… ты ушел…

— Я? — аж опешил Митька, а потом посмотрел на моё сконфуженное лицо и расхохотался, — вот ты совсем глупая, Зойка! Ну вот за кого ты меня принимаешь? Как бы я мог бросить человека, тем более женщину, одну в тайге?

От стыда я вспыхнула.

— Ладно, не красней ты так, — хмыкнул Митька и перевёл разговор на другую тему, — Раз ты всё тут почти собрала, сейчас попьём чаю, да и двинемся потихоньку.

— Но ведь уже больше пяти утра, — нерешительно сказала я.

— Уже одиннадцать! — хохотнул Митька, — но ты так сладко сопела, что я не решился тебя будить. Да и ладно, что изменится от того, если мы придём туда чуть позже?

Я пожала плечами.

— Вот и я так думаю, — резюмировал Митька. — Поэтому не будем рвать жилы.

Мы шли по лесу, промеж кедровых сосен. Лес был хороший, светлый, полный вкусного воздуха, которым хотелось дышать и дышать. Высоченные сосны росли на расстоянии друг от друга, поэтому идти по опавшей прошлогодней хвое и белому ноздреватому ягелю было легко и приятно. Митька шел чуть впереди, выбирая дорогу, а я — за ним, шаг-в-шаг.

Густо пахло сосновой живицей и ароматами начинающей поспевать княженики, которая всегда пахнет, словно французские духи. Хоть легкий ветерок, слоняясь промеж сосен, прогонял мошку, но было всё равно тепло, так что я даже чуть взмокла.

Где-то, высоко в кронах заухала какая-то птица. Через секунду ей откликнулась другая. Потом третья.

Так мы и шли, слушая птичье многоголосье и вдыхая вкусные запахи хвои.

Внезапно Митька так резко остановился, что я чуть не налетела на него.

— Что? — спросила я.

— Тихо! — велел Митька, тревожно оглядываясь вокруг.

Я тоже замерла, усиленно закрутив головой по сторонам. Но везде была лишь спокойная зелёная стена леса.

Митька нагнулся и что-то подобрал из травы.

— Вот, — на его ладони лежала полоска ткани, синяя, в цветочек.

— Это же Аннушки косынка, — упавшим голосом сказала я, и потрогала ткань.

— Я тоже узнал, — согласился Митька, засовывая платок в карман. — Значит она здесь недавно проходила. Жалко, что на хвое следов не видно.

— Ага, — поддакнула я, — нужно смотреть внимательно.

Митька ничего не ответил, лишь взглянул на меня с таким видом, мол, а я, по-твоему, что всю дорогу делаю, что я покраснела и невольно прибавила шаг.

— Не беги, — одёрнул меня Митька.

— Но там же Аннушка, — сказала я.

— Сама подумай, если она шла добровольно, то мы ей там точно не нужны. А если же её тащили, то прошло слишком много времени, и мы ей уже ничем не поможем.