Радан и Джемма синхронно переглянулись с абсолютно одинаковыми заговорщическими ухмылками. Старшая принцесса первой нарушила тишину:

— Завтра продолжим, дяденька! — весело заявила она и задорно высунула ему кончик языка.

Она ловко подхватила Василису под ручку, увлекая маму за собой вверх по тропинке. Василиса ласково улыбнулась, нежно чмокнула дочь в макушку, и они вместе потопали обратно в сторону лагеря. Радан же остался стоять у воды. Проводив их взглядом, он с ухмылкой покачал головой и тихо сказал себе под нос:

— Ну что за дочь, что за мать… Яблоня от яблони, истинный Разлом!

Ночь опустилась на дамрийские холмы, окутав стоянку звенящей, благодатной тишиной. Воздух стал прохладным, пахнущим речной мятой и костровым дымом. В густой траве у берега без устали прыгали неугомонные стрекозы, а где-то в чаще старого леса методично куковала одинокая сова. Весь лагерь уже погрузился в глубокий сон. Королевские особы устроились с максимальным для походных условий комфортом: Василиса, Солярис и Фотония с королём отдыхали в роскошных, заговорённых от сырости палатках, а Ингрид спала в карете, свернувшись калачиком под тёплым пледом. Чуть поодаль, завернувшись в походные плащи прямо у затухающих углей, похрапывали гвардейцы и парни из банды Ашен.

Однако на том самом лежащем у воды бревне всё ещё сидела одинокая фигура. Джемма не спала. Она полностью улетела в свои мысли, бездумно глядя на лунную дорожку на речной глади. Её что-то глубоко тревожило, буквально грызло изнутри, но она промолчала и вечером никому не стала говорить о своих страхах. Все эти гнетущие переживания из-за грядущей коронации и ответственности за целую страну всё же брали своё. Она безумно боялась подвести приёмных родителей и не справиться с новой ролью.

Внезапно из темноты со стороны леса соткалась огромная тень. Дмитрий Танин шёл настолько тихо, бесшумно переставляя свои массивные лапы, что буквально напугал девочку. Пока Джемма летала в облаках, она абсолютно потеряла бдительность.

— Не спится, фурия? — глухо прогудел над её ухом громовой бас крёстного.

Джемма от неожиданности подпрыгнула на месте чуть ли не на метр, судорожно схватившись за здоровое плечо, а её глаза округлились от первородного ужаса. Перепугалась она настолько сильно, что внутри всё пережало, и бедняжка аж икать начала.

— Ик!.. Твою же Преисподнюю, крёстный! — возмущённо выпалила она, сердито сверкая глазами в полумраке. — Ик!.. Ты че так людей пугаешь-то?! У меня чуть ик… сердце через рот не выскочило! Ты великий Лев или трусливый ик… кот подвальный, раз так подкрадываешься?!