— Я же обещала, что учту твой дикий нрав, — подмигнула ей Джемма. — Кирилл, примеряй свой камзол, будете самой опасной парой этого вечера.
Предпраздничный вечер
Вечером все снова собрались в обеденном зале. За столом звенели кубки, а Лена увлечённо рассказывала Василисе и Фотонии о последних новостях из леса фей. Джемма сидела рядом с Эбиссом, который под столом незаметно перебирал её пальцы, даря такое необходимое ей сейчас спокойствие.
Напротив них Серый снова решил развлечься за счёт Вольги. Он вальяжно откинулся на спинку стула, пригубил вина и громко, на всю залу спросил:
— Кстати, Вольга! Мы тут с Раданом обсуждали фасон кубков… Ты всё-таки уверен, что разломовское серебро не потемнеет, если мы туда нальем винишко от этого загадочного Василаки? А то вдруг твоя магия Разлома вступит в реакцию с божественным нектаром?
Вольга медленно отложил нож, его глаза недобро сверкнули в полумраке свечей. Он посмотрел на Серого в упор:
— Наше серебро пережило три переворота и две столетние войны, Серый. Оно не потемнеет даже от твоих бесконечных и глупых вопросов. Но если ты так сильно переживаешь за чистоту своего кубка, я могу лично проверить его прочность… на твоей голове.
Радан от такой словесной дуэли прыснул со смеху, едва не поперхнувшись мясом, а принц Эбисс лишь тихо покачал головой, тихо шепнув Джемме на ухо:
— Похоже, до самой коронации на этом плацу скучно точно не будет. Твой крёстный прав — эти двое когда-нибудь разнесут нам весь замок.
Джемма лишь счастливо зажмурилась и прижалась к его плечу. Завтра наступал великий день, и весь этот весёлый, шумный, любящий и немного сумасшедший мир был готов провозгласить её своей королевой.
Глава 24
Рассвет великого дня окрасил Дамрию в нежно-розовые и золотые тона. В замке с самого раннего утра стояла невообразимая суматоха: слуги сбивались с ног, по коридорам разносился запах свежей выпечки и воска, а у парадных ворот уже выстраивались кареты первых знатных гостей.
В просторной королевской оповальне Джемма стояла перед огромным зеркалом в позолоченной раме. Модистки только что закончили подгонять последние складки её великолепного наряда. Платье принцессы было настоящим шедевром дамрийского портного искусства, идеально сочетающим в себе утончённую роскошь и величие. Пышная, монументальная юбка искусно соединяла в себе слои глубокого синего бархата и тончайшего белого шёлка, сплошь покрытого мерцающей золотой пыльцой и сложными витиеватыми узорами. Лиф платья с открытыми плечами изящно подчёркивал её хрупкую шею и изящные ключицы, а тонкие, прозрачные рукава-крылья мягко ниспадали до самого пола. На её голове уже величественно покоилась золотая корона, усыпанная фамильными синими сапфирами, а длинные тёмные кудри волнами спадали на спину.